Бегу, почти ничего не видя перед собой. Реву, потому что сдерживаться уже нет никаких сил. Слышу, как в спину мне летят оскорбления, зажимаю уши руками и выбегаю из дома. Только оказавшись в своей комнате, запираюсь на ключ и без сил падаю на кровать. Плачу горько, жалея себя, его. Он ведь на самом деле так не думает. Просто наговорил со зла. Завтра протрезвеет, я ему все расскажу, и он извинится. Мы снова будем вместе.

Под собственные всхлипы я засыпаю, в надежде, что завтрашний день все исправит.

Утром просыпаюсь разбитая и не выспавшаяся. Всю ночь преследовали кошмары: Влад, который лапает мое тело, смеется в лицо. Ник, который отказывается от меня, обзывая шлюхой. И так повторялось на протяжении всей ночи. Даже когда просыпалась, гадкий смех бывшего стоял в ушах. А когда снова засыпала, вновь окуналась в тот же кошмар.

Умывалась долго, приводя себя в порядок. Попутно обдумывая, как поговорить с Ником. Боже, пусть только он меня выслушает. Пусть не отталкивает. Еще одно такое унижение я просто не смогу перенести.

Когда спустилась вниз, застала встревоженных родителей.

– Ты как, милая? – мама обняла меня, всматриваясь в лицо.

– Нормально. Можно, мы не будем обсуждать то что было?

– Можно, захочешь поговорить, знай, мы всегда с папой тебя выслушаем.

Я кивнула, садясь за стол. Аппетита не было совершенно, но я заставила себя съесть булочку, чтоб еще больше не тревожить родителей.

Мне срочно нужно увидеть Ника. Объяснить ему. Он обязательно поймет. Я должна сделать это прямо сейчас, пока не растеряла всю решимость.

Вскакиваю, так и не допив кофе. Родители растерянно смотрят на меня.

– Я схожу к Нику – бросаю, быстро шагая к выходу. Никто из них меня не останавливает, потому что просто не успевают даже слова сказать.

Выхожу на улицу и невольно щурюсь от яркого солнца. Погода сегодня просто отличная. Можно будет съездить на речку, когда мы с Ником помиримся.

Я замедляюсь возле ворот его дома и нерешительно опускаю руку на дверную ручку. Волнуюсь. Очень сильно. А еще боюсь. Вдруг он снова пьяный? Как я тогда с ним разговаривать буду?

Делаю глубокий вдох, решаясь. Ну все, я пошла.

Дверь за моей спиной как –то слишком громко хлопает и от неожиданности я вздрагиваю. Нервы ни к черту. Сжимая руки с такой силой, что ногти впиваются в ладошки. Иду как будто на собственную казнь. И с каждым шагом, сердце стучит все быстрей и отчаянней.

Поднимаясь на второй этаж, вдруг замираю, потому что слышу женский смех. Моргаю, боясь поверить в то, что это правда. Снова слышу смех.

Нет, пожалуйста, только не это. Он не мог так со мной поступить.На глаза наворачиваются слезы. Я быстро и часто моргаю, пытаясь не расплакаться.

До боли прикусываю нижнюю губу и снова делаю шаг. Ноги тяжелые, будто к ним привязаны неподъемные гири. Пульс стучит в ушах.

Шаг, еще один и еще…

Женский смех становится громче.

Меня начинает трясти. Глаза заволокло слезами. Моргаю часто и дышу.

Замираю возле приоткрытой двери и тихо шепчу:

– Ник…

Не знаю, как он услышал меня, но шаги приближаются. Дверь медленно открывается и Ник опирается о косяк. Он в одних трусах. На груди следы от помады. Я сжимаю пальцы так сильно, что кажется еще немного и я их просто сломаю.

– Чего тебе? – недружелюбно рявкает он и окидывает меня презрительным взглядом. Щеки вспыхивают моментально и я отступаю.

– Ты не один? – спрашиваю, совершенно не понимая зачем. И так все ясно.

– Тебе какая разница? – хмыкает он и выходит, закрывая за собой дверь. Наступает, оттесняя меня к стене, но держится на расстоянии.

– Я хотела поговорить. Но, видимо, опоздала – обреченно шепчу, опуская взгляд. Боже, только бы не расплакаться.

– Нам не о чем говорить. Ты оказалась маленькой шлюшкой, Аля – презрительно кривит он губы.

– Ник…Все не так – шепчу отчаянно, протягивая к нему руки. От отшатывается от меня как от прокаженной, и зло шипит:

– Я никогда больше не притронусь к тебе. Ты мне противна – его серые глаза горят ненавистью. Рот презрительно ухмыляется.

Я умираю от его слов. Сердце болезненно печет в груди. Все было зря. Он даже слушать меня не хочет.

В этот момент дверь открывается и выходит полуголая брюнетка, которая, совершенно не стесняясь, виснет у него на шее и целует в губы.