– Король… – сделала реверанс и прошла незамедлительно в зал.

– Жрица, у меня нет на тебя времени, – высказался небрежно и повернулся к огромной карте, что занимала большую часть стены.

Взгляд присутствующих заметался по сторонам. Король в открытую выказал свое неуважение к нареченной дочери Богов. А это все равно, что выказать неуважение Богам Стихий. Кажется, кто-то еще верил и даже боялся. И большая часть присутствующих мужчин сделали реверанс в мою сторону.

– Непочтительно с вашей стороны, – сказала мягко в широкую спину.
– Я пришла с одной единственной целью – прекратить войну.

Король рассмеялся, а после обратил на меня свое внимание, повернувшись ко мне и одарив насмешливым и пренебрежительным взглядом.

– Беременная жрица… – потер он свою седую бороду.
– Какой, говорите, Высший маг вас оприходовал? – бессовестно ухмыльнулся он.

– Перед вами дочь Богов, – старалась держаться спокойно, сжав пальцы в кулак.

– На словах! Убирайся, – махнул на меня рукой.
– Стража! Выведите ее!

– Я пресытилась вашей грубостью…

В зале резко похолодало. Стекла приняли красивый белоснежный узор, а стены покрылись снегом. Бороды присутствующих покрылись инеем, и только когда один из присутствующих поскользнулся и упал, все мигом обратили на меня более пристальное внимание. В зал ворвался Раил, который отстал от меня где-то в коридоре и удивленно уставился на меня.

– Что происходит? – выдохнул он, так же ощущая холод.

– Вот и мне хотелось бы знать, какой Бездны тут творится? – заорал король и приземлился на пятую точку.
– Это твоих рук дело?

Я посмотрела на свои руки. Потом снова на короля. Несколько мужчин скользя по полу, начали извиняться и откланиваться. Я не стала их задерживать. Они мне были не нужны.

– Я пришла с одной единственной целью – прекратить войну, – снова повторила слова.

Король поднялся, держась за край стола и выдыхая пар, продолжал злостно сверлить взглядом то меня, то Раила.

– Высший маг, разве тебе не велено защищать границы от вторжений монстров?

– Я не подчиняюсь не чьим приказам, – произнес Раил.

– А мне плевать! И плевать, что происходит с людьми за этими стенами! Бунтовщики, эмигранты с других империй – мы перережем всех, а после двинемся на Южную сторону. Я слишком давно к этому готовился! Я знал, что однажды Боги Стихий отвернутся! Сильный тот, кто силен и без магии! За все происходящее винят Богов Стихий! Неужели ты, жрица, думаешь, что маги после потери силы будут рады тебе и твоему ребенку? Грядет новая вера, и Богам Стихий в ней нет места!

– Знаете, что следует после предательства к своим Богам? Незамедлительная кара...

В две секунды лед, словно живой, покрыл тела смертных. Ледяные статуи, не устояв на месте, упали и разбились на множество кусков прямо к моим ногам.

Кто ближних обирает без стыда,

Напрасно молит у Небес прощенья.

Обман — людской порок. И он всегда

Карается Творцом без промедленья.

И гнусный лжец, и бессердечный тать

В Аду познают страшные мученья,

Где не сойдет к ним Божья благодать. (Данте)

– Ты убила монарха и герцогов, – заявил Темный позади меня. И был это совсем не Раил.

– Нет, Агросс, они сами себя убили, выбрав не того Бога, – развернувшись на пятках, и задрав голову повыше, я зашагала прочь, но Темный схватил меня за запястье. Дернуть на себя не посмел, просто остановил и взглянул на мою руку, огладив ладонь большим пальцем.

– Я всегда знал, что ты особенная, – он говорид спокойно, и от этого я еще пуще чувствовала угрозу.
– Я знал, что все, происходящее в Чертогах твоих рук дело.

– И что же там такого творилось? – даже не попыталась вырваться.

– Весь этот снег, – бросил он небрежно.
– И лед. Будь человеком, Таира, верни смертным тепло, – улыбнувшись, он склонился ко мне и наши лица оказались на одном уровне.

– Что, замерз, полубог? – не удержалась от ехидничества, на что получила оскал в ответ.
– Если мне потребуется убить того, кто угрожает мне и моему ребенку, я сделаю это даже не моргнув.

– Видишь, Таира, мы с тобой не чем не отличаемся. Я очищаю мир от неверных, гнилых и порочных. Ты так же желаешь смерти тем, кто порочит эту землю и тебя.

– Если бы ты не искушал людей, этого бы не было.

– Нельзя искусить того, кто предан своему Богу, – выдохнул мне в губы, едва коснувшись их.

– Я же сказала держаться от меня подальше.

– А я думал, ты перестала меня бояться.

– Теперь бояться должен ты. Ведь я знаю, что делает тебя уязвимым.

– Ты знаешь, что я люблю тебя, – прошептал еле слышно.
– И метка не играла и не играет никакой роли. Ты моё слабое место. А я знаю твоё слабое место, – он положил свою руку мне на живот и тут же резко шарахнулся от меня прочь, словно его ударило током. Схватившись за запястье, он обругал меня на древнем языке, демонстрируя обледеневшую руку.