– То есть я всегда смотрю им в глаза?

– Да. Размер дома твоей мечты – это размер твоих амбиций. Если он слишком большой – возможно, у тебя завышенные ожидания от жизни.

– У меня дом маленький. Я не так уж много жду от жизни.

– Отсутствие забора говорит о том, что ты открытый и внутренне свободный человек, – продолжила миссис Хопс. – Если он есть, значит, ты ценишь личное пространство и того же ждешь от других.

– Да, это похоже на меня. А что там со столом?

– Если на столе или возле него нет еды, цветов или людей, значит, ты, скорее всего, глубоко несчастен.

– Не знаю, что вам сказать. До приезда сюда, до всех этих «видений» я считал себя вполне счастливым.

– Прочность и долговечность материала, из которого сделана представленная тобой емкость, – это то, насколько прочными и крепкими ты воспринимаешь свои отношения в семье.

– Мы с папой очень близки, ближе него для меня нет человека. Вот и вся правда.

– То, что ты взял кружку с собой, характеризует твое отношение к существу из первого вопроса.

– К лошади? То есть я взял бы ее с собой? – переспросил я, с неохотой вспоминая, как меня чуть не затоптала вороная кобыла из моего первого «видения».

– Ну и размер водоема – это размер твоего сексуального желания.

– Что, простите?! – воскликнул я. – Кхм, ну я…

– А чем более «мокрый» способ передвижения ты выберешь, тем большее значение в твоей жизни имеет секс.

– Мне нечего вам ответить, доктор, – ей удалось меня смутить, учитывая, что я до сих пор ни с одной девушкой не был близок.

Нет, конечно, я встречался с несколькими представительницами прекрасного пола на прежнем месте жительства, но вот до совсем близких отношений у меня как-то не доходило. К тому же сейчас меня просто будто отталкивает от любых девушек. Нет, я никакой не гей, нет. Просто как только я вижу красивую девушку, перед глазами снова возникает та светловолосая из моих снов. Она будто призрак, постоянно напоминающий о себе. Я хочу увидеть ее лицо, хочу узнать ее имя. Но почему я не могу его вспомнить? Вспомнить? Так это правда моя прошлая жизнь? Нет, это невозможно! Просто я схожу с ума и начинаю влюбляться в того, кто не существует на самом деле.

– Джонатан, как давно ты видишь такие сны? – вдруг серьезно спросила доктор, наверное, заметив, как я замер и уставился в пол, вспоминая свою неведомую блондинку.

– Уже почти два года. Но сначала это были просто отрывки, образы, запахи, цвета…

– Но теперь это стало полноценными снами с сюжетами, и, более того, ты стал видеть их наяву, – похоже, отец рассказал ей больше, чем я думал.

– Да, – уперев локти в колени, я обхватил руками подбородок и уставился в пол. – И это самое страшное. Я просто останавливаюсь посреди улицы и будто смотрю остросюжетный фильм. Буквально вчера это и произошло прямо после того, как мы с отцом доехали до нашего нового дома. Знаете, из-за таких вот случаев мне пришлось сменить место учебы. В Лондоне ко мне стали, скажем так, плохо относиться. Друзья отвернулись. Девушка бросила. Ну, правильно, кому нужен псих?

– Расскажи, что было в твоем последнем лондонском «видении», Джонатан, в том, после которого мистер Лайтмен и решил привезти тебя сюда, – не ответив на мой вопрос о нужности ненормальных, доктор спросила меня о том, что стало последней каплей для отца. Именно тогда он и понял, что меня нужно «спасать».

Я взглянул на миссис Хопс, по-прежнему не решаясь рассказать ей все, что видел, рассказать ей о своей второй жизни. Сможет ли эта женщина мне как-то помочь, избавить от таких воспоминаний? Даст таблеток? Гипноз? Она даже больше ничего не записывает, просто сидит и смотрит на меня. Зачем я здесь? Вот и сейчас она не задает больше никаких вопросов – ждет, пока я сам раскроюсь. Ладно, в конце концов, хуже же не будет.

– Город, дорога, кровь, – начал я. – Мы ночевали под звездами…

– А я уже смирилась с тем, что за дополнительную ночь никто из вас не заплатит, – обратилась ко мне хозяйка «Горячей розы», когда я достал из сумки мешочек с деньгами.

Задержаться еще на сутки пришлось из-за моей новой знакомой. Ее рана заживала медленнее, чем я думал. Было бы совсем некстати, если бы Джоанна потеряла сознание где-то посередине пустыни, пока мы будем добираться до Алариаля.

– Моя профессия, конечно, не самая приятная, но зато честная. Поверьте, сам у себя я красть не собираюсь, да и у вас, прекрасная хозяйка, тоже. И лучше забудьте о моем… о нашем визите, – ответил я и аккуратно положил на стол несколько монет с изображениями газели и далла, традиционного восточного кофейника. – Этого хватит?

– Более чем, господин. Прощайте.

Мне всегда нравились такие хозяйки – они смогут прожить долго, и их гостевой дом будет процветать. Ведь, безусловно, женщина заметила, что в моей комнате появился еще один постоялец, но абсолютно не стала этому возражать, как и тому, что моя гостья проникла в гостевой дом не через дверь. Хотя кто знает… Может, говоря «вас», хозяйка имела в виду меня и мою лошадь?

– Ну что, расплатился? – обратилась ко мне Джоанна, когда я вышел на улицу.

– С тебя семьсот пятьдесят дамов, – сказал я, вскакивая на Мару.

– Так и думала, что ты за меня запла… Что?!

– Ничего. Не ори так. Я не собираюсь за тебя платить. У меня нет лишних денег. С тебя или семьсот пятьдесят дамов, или пятнадцать рупий, или один мухр, как хочешь, – серьезно ответил я.

Девушка замялась и стала рыться в карманах. Она что, совсем шуток не понимает?

– Да не нужны мне твои деньги! Поехали уже, – я подстегнул лошадь и не спеша поскакал вперед.