Девушка ушла раньше, чем до Алана дошел весь смысл сказанного.

Алан спал плохо, и когда наступила пора дежурить, он заступил на вахту с чувством некоторого облегчения: не надо стараться уснуть и будет время как следует обдумать ситуацию.

Итак, Кассия неравнодушна к нему! Она ясно дала это понять. Как всегда опережая события, фантазия рисовала ему картины, где они с Кассией живут вольной жизнью Пилигримов, вдвоем торгуя в разных Оазисах. Редко кому из вольных бродяг выпадала удача найти спутника жизни с той же способностью гулять по Дебрям. Почему-то среди Пилигримов преобладали мужчины. Никто из них не жаловался на это обстоятельство; многие были даже рады, что оседлые подруги не в силах контролировать их большую часть времени.

Алан то и дело одергивал себя. Рано еще мечтать о совместной жизни. Да и что за караван из двух человек? Так или иначе им придется работать с другими Пилигримами. И было бы прекрасно, если бы этими другими людьми оказались старые друзья.

Так Алан предавался приятным размышлениям, прислушиваясь к шороху камыша за спиной, подбрасывая время от времени сучки в тлеющий костер, а вокруг кружилась в беззвучном танце ночь, и никакие звуки, кроме редких вскриков какой-то птицы, не нарушали благословенной тишины.

Восток осветило алым, когда из палатки выбрался и подошел к Алану заспанный Матиас.

— Ты чего меня не разбудил? Моя же вахта!

— Прости, задумался, — пробормотал Алан.

— Ты не уснул, часом? — Матиас внимательно всмотрелся в товарища. — Нет, вижу, что нет. Так что случилось-то? Решил дать мне выспаться?

— Послушай, Матиас, — сказал Алан и похлопал по бревну рядом с собой, приглашая присесть. Матиас сел и приготовился слушать. — Мы не дали дежурить Кассии…

— Ну и что тебя удивляет? Она девушка, в конце концов. И пережить ей довелось немало в эти дни.

Алан обрадовался.

— А я подумал, это из-за того, что она не в команде. Ну, понимаешь, не член каравана. Ведь мы не голосовали…

Матиас словно видел Алана впервые. После паузы он фыркнул.

— Я поговорил с Тэном и Димитрием еще позавчера. Они не против ее присутствия. Тем более она, кажется, уже определилась с парой, и никаких конфликтов на сексуальной почве не предвидится.

Откуда-то из-за стены камышей долетели трели пробудившейся птицы. Но песня, зазвучавшая в душе Алана, была несравненно прекраснее.

— Повезло тебе, — сказал Матиас. — Я даже завидую немного. Хотя иметь подружку, которая всегда рядом и не спускает с тебя глаз, которая так же свободно ходит по Дебрям как и ты… Не знаю… Это твоя жизнь. Видишь, как получается? Что-то теряешь, что-то обретаешь. Иди спать, друг Алан, я подежурю. Завтра прибываем в Зэн Секай, и все должны быть бодрыми и свежими.

Ближе к полудню караван перевалил через низкий хребет и спустился в широчайшую — от горизонта до горизонта — долину реки. Река текла неспешно, то разливалась на сотни протоков, омывающих острова самых разных размеров и формы, то сужалась между обрывистыми берегами. Некоторые острова поражали воображение причудливыми формами. Высокие, с вертикальными склонами, поросшие тростником, травой и бамбуком, она напоминали сказочные замки. Над рекой витала беловатая дымка, и солнечный свет, пробивающийся сквозь нее, делался жемчужным.

— Красота! — провозгласил Димитрий. Он отпустил поводья и потянулся. Хруст его костей долетел до Алана, который остановился шагах в десяти.

— А это кто? — воскликнул Димитрий мгновение спустя, поднеся ладонь козырьком ко лбу.

Пилигримы дружно вгляделись туда, куда указывал Димитрий. Километрах в трех выше по течению, на пологом берегу копошились белые фигурки в широких шляпах. Они постоянно наклонялись, будто искали что-то на земле.

— Землепашцы? — первым догадался Матиас. В его голосе звучало неприкрытое удивление. — Здесь, в Дебрях?

Его изумление передалось остальным. Пилигримы подстегнули лошадей. Спустя полчаса загадка раскрылась. Черная граница пересекала долину поперек, змеилась по обеим берегам и по дну реки. Издали разглядеть ее было непросто. Дебри переходили в Оазис Зэн Секай так плавно и незаметно, что поначалу нельзя было обнаружить никакой разницы.

— Тварь меня раздери! — хохотнул Димитрий. — Я уж подумал, что Пилигримы взялись выделывать землю!

— Не, не! — закивал Тэн. — Кочевник земля никогда не копай!

Земледельцы, а их было пятеро, давно заметили подъезжающих Пилигримов и выпрямились. Они были коренастыми, невысокими, с темной кожей, пусть и не настолько темной, как у жителей Санти. Круглые лица скрывались в тени широкополых конических шляп, сплетенных из соломы. Одежда на них была неважная и состояла из рубахи и подвернутых до колен штанов. Крестьяне стояли в воде до середины икр. Вода заливала все прямоугольное поле, из которого торчали зеленые кустики. Эти кустики, похоже, крестьяне и сажали в мягкий ил, вынимая из наплечных мешков.