Проваливаясь в песок, Мира пошла дальше. У нее в сапогах уже были килограммы песка, из-за которого на ногах не осталось живого места. Хотя песок забирался даже в самые недоступные места. Честно, она сама себя была готова закопать в этой пустыне, поэтому понимала все недовольство Кона и нисколько его не винила. Но все же где-то внутри ещё теплилась надежда, что она не ошиблась, и очень скоро они всё-таки найдут то, за чем пришли. Только вот… Что они здесь искали?

Её крик, её голос немного успокаивали Кона. Он был высок, хотя его народу, носящему белоснежные волосы, это не свойственно. И потому шел намного быстрее Миры. Она отставала, пропадала из виду, и потому, когда слышал голос, он слышал жизнь. Он не один, с ним был кто-то, пусть это и не особо опытный оракул. У самого же не было сил на разговоры.

– Значит, вполне вероятно, что обиженный на весь мир призрак решил пополнить свои ряды, отправив нас по своему же пути, - вот такое заключение сделал Кон из рассказа Миры. Будь они в другом месте, он бы вновь бранил спутницу за глупость и необдуманность, да толку на это силы тратить?

Но если выживал тот призрак неделю (Кон не готов был неделю пытаться выжить и шляться по пустыне!), значит, на оазис или кактусы он наткнулся. Может, подпитывал себя собственной кровью. Кон допускал эту мысль, но желчь тут же подступала к горлу в рвотном позыве.

– Солнце меня уже поцеловало в таких местах, до которых рука не дотягивается, - бубнил Кон, то и дело оборачиваясь и проверяя, чтобы спутница не сильно оставила. Но когда Мира догнала его, он вдруг замер, о чем-то думая. После достал «Г»-образную железную штуку и, покрутив, задумчиво взглянул наверх.
– У тебя хватит сил, чтобы обнаружить жизнь?
– спросил он Миру и оглянулся на неё.
– Птицу бы подстрелить. Там хоть влагу и пищу на ночь от неё получить можно.

– Попробую, но не думаю, что в этом богами забытом месте остался кто-то живой, - пробубнила Мира, смешно обходя Кона и при этом пытаясь выудить из под нескольких слоев одежды свой магический шар.

Спрятавшись в тени спутника, Мира принялась колдовать. Было очень неудобно, ведь она привыкла это делать на столе со всеми сопутствующими атрибутами в виде свечей и благовоний, но в полевых условиях выбирать не приходилось. Бормоча себе под нос какие-то призывы и мантры, она погружалась в транс, в котором могла общаться с жителями потустороннего мира. Со стороны это смотрелось не очень привлекательно, ведь в какой-то момент ее глаза затягивала мутная пелена, но даже неверящий признавал, что какие-то способности у нее были. В шаре заклубился туман, и в нем Мира разглядела неясные знаки: кинжал и крест. Призвать призрака в этом месте было гораздо сложнее, потому что если здесь кто-то и умирал, он мог бродить в милях отсюда. Однако направление определить ей удалось, хотя идти туда, куда указывал крест, не очень хотелось.

– Знаешь, шар показал мне путь, но что-то у меня плохое предчувствие, - сообщила Мира Кону, приходя в нормальное состояние. Хотя слова ее звучали смешно, учитывая, что перед походом в пустыню плохого предчувствия почему-то не возникало.

– Что-что-что, прости?
– театрально удивился Кон, резко повернувшись к Мире.
– Я не расслышал, песок в ухо попал. Мне показалось, что у тебя предчувствие плохое? Где оно было-то, когда ты тянула меня сюда?

Он не кричал, но бранился. Кон после её слов пребывал в очень сильном возмущении, потому на ругань силы нашел. Но лишь на эту тираду, потому, тяжело вздохнув, он положил ладонь на спину Миры и слегка подтолкнул вперёд со словами:

– Веди. Хуже, чем сейчас, быть просто не может.

Кто на них нападет в этом богами забытом месте? Ну, если и монстр, то с ним Кон разберется - в своем оружии он был уверен, и подарок королевы никогда его не подводил. Проблема была лишь в уходящих силах, но стоять на одном месте - верная гибель.

И они пошли. Кон еще несколько раз бросил косой взгляд на Миру, но лишь потому, что поражался её выдержке быть в таком облачении. Он уже потерял всякий стыд и снял с себя верхнюю одежду, подставляя под жаркие лучи солнца светлую (теперь уже красную) кожу.

Пробираясь уже через пятую немаленькую дюну, Кон всё надеялся увидеть впереди хоть какой-то намек на спасение. Караваны, оазис, колодец, животное… Но видел лишь змей, ящериц и скорпионов. Никаких птиц, никакой надежды.

И так было до шестой дюны. Взобравшись и проклиная весь этот мир, Кон всё-таки увидел впереди что-то. Что-то неестественное. Черная точка, замершая на горизонте. Он затормозил будто по инерции идущую спутницу и указал пальцем на ту самую точку. Ему было плевать, опасно или нет. Только надежда на спасение.

– Давай туда, - решительно заявил он.

Пусть то будет лишь скала - изменению в пейзаже Кон будет рад не меньше. Да и скалы - верный знак того, что они близки к выходу из этого лабиринта без стен.

– Ты там что-то разглядел?
– проследила Мира за рукой, куда указал Кон. За этим песком и плавящимся воздухом она лично ничего не видела. Но именно туда и вели знаки, значит, там должно быть нечто живое. Мира лишь надеялась, что это нечто их не сожрёт.

– Я что-то вижу…

Они пошли. Кон, держась за точку на горизонте как за последнюю ниточку, которая не дает ему упасть в пучину отчаяния, ускорил свой шаг, прыгал через эти проклятые пески, падал, не обращая внимания на песок, упивающийся в кожу. Мира еле-еле поспевала за ним, и тормозил Кон только тогда, когда спутница его окликивала. Он уже совершенно забыл о её словах про кинжал и крест, его интересовала лишь точка. Он не надеялся на что-то, что дарует им литры чистой и прохладной воды. Он надеялся, что пустыня закончится, начнутся горы или скалы. Пусть то будет другой сухой землей, но твердой… И там уже можно будет скрыться от солнца, отыскать влагу в метрах под землей…