Горло наполнило сильной болью, а при думах о воде, Кон сглотнул сухой ком и сам чуть не взвыл от новой волны боли. Они добрались! Подумать только! В пустыне почти сутки! Без воды несколько часов. А сколько Сазгаус пробыл без воды? Он вообще доживет до ночи, чтобы, пока все спят, подобраться к колодцу?

Так, не о том Кон думал! Они свою часть сделки выполнили! Он звёздный эльф и убийца, в чем сам признался. Дальше пусть выживает сам!

Вот только чего сердце так кололо?

– Пойдем, Мира.
– Уже практически насильно повернув спутницу спиной к Сазгаусу, Кон повел Миру в городок, а вслед услышал слабую ухмылку полукровки:

– И тебе пока, птенчик…

Она обернулась на Сазгауса, но молча последовала за Коном. Он все же вывел их к деревне, не обманул, не обрёк на верную смерть вместе с собой, и про себя Мира подумала, что надо его отблагодарить. Жалко было его.

– Колодец!
– Но стоило ей увидеть спасение, как она тут же обо всем забыла. В ней открылось второе дыхание, и она прибавила шагу, чтобы Кону больше не приходилось ее подталкивать.

К счастью, на улицах все ещё не было народу из-за палящего солнца, пусть оно уже клонилось к закату. На чужаков никто не вышел посмотреть, лишь редкие жители, которые, закутанные в сто одежек, спешили скрыться в домах. Мира первой сбросила ведро в колодец, и звук, с которым оно ударилось о воду, показался ей величайшей мелодией, которую только доводилось слышать. Однако, сил на то, чтобы вертеть цепь обратно наверх, у нее уже не осталось. С кряхтением и пыхтением она дёргала рычаг вверх, но тот никак не желал поддаваться ее слабым ручкам.

– Давай я.
– Кон, подоспевший к этому моменту, мягко отодвинул Миру и вытащил ведро с водой намного быстрее. Он поставил его на землю, и пользуясь тем, как был близко к Мире, забрал у неё свое оружие и меч, чтобы, если бы девушка захотела облиться, не повредила его вещи.
– Пей вдоволь. Я подожду.

Он был не при смерти, так что пусть сначала спутница насладится прелестями жизни. А он пока займется наблюдением. Здесь даже факелы были вместо фонарей, чтобы ночами освещать путь. Что ж, хоть что-то, а то Кон бывал в таких местах, что ночью вообще никто и ничего не зажигал.

– Добрая женщина!
– вдруг окликнул Кон кого-то и отошел от Миры. Как оказалось, он зацепился взглядом за немолодую женщину, и та, обернувшись, застыла, ожидая дальнейшего предложения.
– Не могли бы подсказать…

И пока он разговаривал, где-то в кустах лучше спрятался Сазгаус.

Мира даже не заметила, что Кон отошёл куда-то. Она пила из ведра, черпая воду прямо руками, и все не могла насытиться. Живот уже наполнился целиком, но казалось, жажда меньше не становилась. В перерывах между глотками она умылась и смочила горячие волосы водой, радуясь тому, как прохладные струи стекали под одежду.

Когда ведро почти опустело, Мира достала флягу и наполнила ее, чтобы позже отнести Сазгаусу в качестве благодарности. Ещё бы не помешала какая-нибудь мазь от ожогов, причем не только убийце, но и Кону. Она осмотрела улицу в поисках каких-нибудь вывесок и магазинчиков. Вряд ли в таком маленьком поселении была полноценная аптека, но хоть травник должен быть!

Бросив ведро опять за водой, Мира хотела попросить Кона поднять его, но как раз заметила, что тот отошёл. Склонив голову на бок, она вопросительно посмотрела в его сторону. Здесь она наконец-то могла расстаться с плащом, который собиралась предложить Кону, чтобы тот прикрыл обнаженный торс, хотя она признавалась себе, что смотреть на него было только в наслаждение. А обгоревшие плечи все же жаль.

– Кон, - позвала Мира. Голос ее даже приобрел прежнюю звонкость, - поднимешь ещё? Тебе тоже нужно напиться.

Он жестом попросил Миру подождать - женщина как раз что-то показывала ему руками - с того расстояния, на котором сейчас находились спутники, было не особо слышно, что там Кон спрашивал. Но вернулся он быстро и с улыбкой заметил, как Мира и выглядеть стала лучше. Чего стоят этот блеск в глазах и блаженная улыбка.

– Я узнал, где тут можно закупиться, - говорил он, поднимая ведро.
– Таверна в четырех домах отсюда. Аптека вот-вот закроется.

Уже не первый раз можно было заметить, что пусть путники и подшучивали или бранились друг на друга, но часто думали практически одинаково. Хотя бы вот в таких мелочах. Кон знал о своем состоянии, знал, что нужна медицинская помощь, иначе завтра плечи о себе хорошо напомнят.

Пить он не стал, а первое вытащенное ведро просто вылил на себя сразу, как только отложил на край колодца меч, мешок с деньгами и кожаный чехол с его, как он называл, оружием. Было и больно, и хорошо одновременно. Плевать, что мокрые штаны тут же прилипли к бедрам. Второе ведро воды было вылито точно так же, как и первое, окатывая брызгами Миру.

– Ты в травах лучше меня разбираешься, - сказал он, вытаскивая третье ведро, слизывая с губ стекающие с головы ручейки.
– Чтобы не терять время, ты к лекарю дуй, а я нам комнату забронирую.

Это были последние слова, на которые он смог потратить силы. Теперь настало время их восполнить! Кон просто сунул голову в ведро, когда его вытащил и наслаждался. Пил и наслаждался. Пил и наслаждался. Пил, пока его живот не набух, скрывая мышцы пресса. И все было мало. Пусть лопнет, но лучше такая смерть, чем от жажды.