— Госпожа! Останься!

Его взгляд по-прежнему был устремлен на Анифу, поэтому сомнений не оставалось — мужчина обращался к ней. И она, вопросительно изогнув бровь, ответила таким же прямолинейным взором.

Фригг коротко сжала ее ладонь и отошла. А Анифа, улыбнувшись, мягко произнесла:

— Увы, мое присутствие только помешает серьезным мужским разговорам. Я лучше пойду — пора укладывать детей спать.

— Анифа, уверен, Фригг справится сама, — заметил Тормод и подбородком указал на дочь, которая действительно подошла к Далии, что-то шепнула ей на ухо, и девочка, понятливо кивнув, быстро юркнула в сторону.

Женщина проследила взглядом за передвижением дочери, которая, быстро найдя Инга, властно обхватила его за плечо и повела в сторону выхода. Младший, конечно, возмутился, стал вырываться и что-то эмоционально говорить ей. Но подошедшая Фригга, уже державшая за руку своего собственного сына, что-то сказала мальчику и Инг послушно поплелся на ней и своей сестрой.

— Садись, Анифа, — с улыбкой попросил ярл, — Скрась нашу компанию.

Анифа, не привыкшая отказывать ему, кивнула и послушно села обратно на скамью. Взяла чашу, наполнила ее простой водой и неторопливо выпила. А мужчины действительно продолжили разговаривать.

И, разумеется, ей было скучно. Поэтому она развлекала себя, разглядывая веселящихся и разговаривающих людей — мужчин и женщин, стариков и детей, молодых юношей, уже возомнивших себя воинами, и юных девушек, постепенно познающих искусство флирта с противоположным полом. И, конечно, особое внимание она уделила Рану. Не похоже, что ему удалось выпить достаточно вина, потому что выглядел он вполне трезво. Но сын определенно не скучал и, в отличие от большинства своих ровесников, которые бахвалились силой своей юности и ловкостью молодых тел, соперничали друг с другом в остротах и умении пить, был увлечен каким-то серьезным разговором с одним из чужаков. Надо отметить, что юноша совсем немного уступал гостю в росте и широком развороте плеч, но гладкое, лишенное растительности лицо и большие прозрачные глаза яснее всяких слов говорили о юном возрасте Рана. Однако гостю явно понравился ее мальчик, поэтому говорил с ним, серьезно кивая, и внимательно слушал, когда Ран говорил сам.

И снова гордость за сына, а также щемящая любовь к нему и к Риксу, отражение которого она видела в Ране, заставило ее сердце биться чаще. Определенно — ее сердце теперь бьется исключительно ради Рана, Далии и Инга. А более ей и не надо.

Ведь так?

***

Как только Свен и Сигурд вошли в деревянную залу, их глаза безошибочно отыскали предмет их мужского любопытства. Они просто не могли не увидеть среди прочих женщин миниатюрную и изящно сложенную черноволосую красавицу, с легкостью снующую в темно-пурпурном платье по деревянному настилу и занимающуюся типично женскими делами. И если Сигурд сначала почувствовал легкий укол разочарования — у женщины не оказалось ни крыльев, ни поразительной длины волос (они просто были убраны в прическу), ни какой-то особой, льющей вокруг себя свет улыбки, то Свен безошибочно определил — перед ним редкой красоты и внутреннего достоинства женщина.

И пока он сидел за одним с ней столом, пока наблюдал за ней и слушал ее красивый и тягучий, как мед, голос, его впечатление только подтвердилось — это была удивительная женщина! И даже Сигурд оказался в итоге покорен — в отличие от старшего брата он не мог даже на минуту отвести от нее своих глаз.

То, что сразу бросалось в глаза — это, конечно, экзотическая внешность Анифы. Ее хрупкость. Маленький рост. Маленькая голова и при этом — просто невозможно огромные глаза светло-карего цвета и пухлые, ярко-красные губы. Потом зацепила ее манера держаться — она не казалась скромной или забитой женщиной, так как постоянно нежно улыбалась и всегда отвечала на вопросы, если ей кто-нибудь их задавал. Ее глаза — умные и очень проницательные — смотрели внимательного, но мягко, будто подбадривая. И тонкие и изящные руки с невероятным проворством управлялись с едой, когда нужно было наполнить тарелку вождя или кого-нибудь из мужчин. Иногда к ней кто-нибудь подходил — преимущественно дети — и тогда вся она словно озарялась внутренним светом. Ее лицо становилось очень живым, она очень много жестикулировала и с радостью отвечала лаской на любое проявление внимания со стороны.

У нее было очень молодое лицо — в этом сказочники не ошиблись. Но опыт подсказал мужчинам — она была куда как старше. Все ее тело, каждый жест и взгляд был наполнен зрелой женственностью. А когда она наклонилась, чтобы потрепать за ухо подбежавшего щенка — даже животные к ней ластились с невероятным энтузиазмом! — ткань платья обтянула ее округлые и очень женственные бедра.

Как же интересно посмотреть, что там с остальным — под толщей плотной пурпурной ткани! Так ли ее тело притягательно и красиво, как и ее лицо? И как шептали об этом сказители?

Желание попробовать эту женщину, крепко сжать ее в своих руках и разоблачить зажглось в братьях одновременно и с одинаковой яростной силой. Ни одна из женщин в Торхилде не вызывала таких чувств, да они словно и не видели остальных. А ведь им надо было присмотреть себе будущих супружниц — хотя бы для одного из них.

Однако их обоих раздражало равнодушие молодой женщины к их собственной персоне. Без ложной скромности надо отменить, что у прекрасного пола Свен и Сигурд пользовались спросом и популярностью. Как в своем родном Рагланде, так и здесь. Девушки, что регулярно подносили к их столу тарелки с мясом, хлебом и сыром, кувшины с вином и водой, крутились вокруг, стараясь привлечь мужское внимание призывными взглядами и улыбками, очертаниями своих телом под платьями и легкой, словно летящей, походкой. Братья видели все это, но, по сути, не замечали.

Зато их безумно раздражала вежливая отстраненность самой Анифы. Даже замужняя дочь принимающего их ярла, сидящая напротив собственного супруга, оценивающе разглядывала их, кокетливо теребила выбившиеся локоны около своих щек и обворожительно улыбалась, слушая их речи. А вот черноволосая красавица, хоть и не показывала грубое равнодушие, ограничилась коротким изучением, а после предпочла разглядывать людей вокруг. Нет, ее манеры были безупречны, она не игнорировала никого из сидящих за столом вождя, ухаживала за ними, когда того требовало время, и с достоинством поддерживала беседу.