— Говорит Итан Дрейк — командующий 6-ым ударным флотом Республики, — старик на экране выглядел максимально эффектно и авторитетно. Ни один мускул не дрогнул на лице адмирала, будто он по-прежнему разговаривал со своими «моряками» перед очередной битвой с врагом. — Вы знаете меня и помните… Помните, как со многими из вас нам пришлось пройти сотни битв и стычек в космосе, десятки военных кампаний и экспедиций, как мы выручали друг друга и стояли борт к борту…

— Сэр, пришел приказ о том, что вы дезертировали, — нерешительно произнес Бартоломью Моунтейн, окончательно принявший на себя руководство находящимися на орбите Тиры-7 американскими кораблями. — Ваше нахождение рядом с захваченным русскими линкором подтверждает этот факт. К сожалению, вы больше не являетесь нашим командующим и не можете давать нам распоряжения… Тем более не имеете морального права говорить о каком-то там флотском братстве и поддержке в прошлом. Как мне не прискорбно произносить это слово, но вы предатель, сэр… Я не знаю, почему подобное произошло, это просто не укладывается в голове… Но в любом случае мы намерены выполнить распоряжение командования и арестовать, а если придется и уничтожить вас и захваченные вами корабли, сэр…

— Барт, сынок, — голос Дрейка задрожал от эмоционального напряжения, — ты помнишь, как желторотым цыпленком в звании энсина попал служить ко мне на флот, еще тот флот — «федеральный»? А после, когда тебя и остальных «серых» мундиров тупо не брали на службу, потому что все вы сражались в Гражданской Войне Дистриктов на неправильной стороне. Хорошо ли ты это помнишь? Не забыл?! Я тогда на свой страх и риск взял всех бывших «федератов» под крыло и за всех вас поручился… И не прогадал, и ничуть не жалею, потому, как нет никого в космических битвах круче, чем вы… «Серые» мундиры лучшие из космоморяков, какие только существовали за все время битв за Галактику, потому что кроме выучки у нас еще есть мужество и честь!

Этого не видели, ни я, ни Дрейк, ни разговаривающий с адмиралом коммандер Моунтейн, но на лицах многих слушающих в данный момент слова старика, появились слезы. По крайней мере, у четверти из этих космоморяков: офицеров, простых канониров, операторов и техников чаще забились сердца, готовые выпрыгнуть сейчас наружу от переполнявшей их горячей ветеранской крови.

Вроде бы простые слова американского адмирала, а какой эффект они возымели. Действительно ведь многие из экипажей знали Дрейка как своего командира не первый десяток лет, начинали свой боевой путь в сводных эскадрах «федератов», умирали и сражались вместе бок обок в многочисленных сражениях. И теперь их бывший командующий смотрит на них с экрана и говорить такие фразы, что лучше умереть, чем услышать их еще раз. Слишком много связывало всех этих людей между собой…

Я был не менее удивлен подобной реакции и впервые прочувствовал это, когда к своему удивлению узнал, что часть команды крейсера «Омаха», эсминцев «Мэхэн» и «Аббат» после визита на них Итана Дрейка вот так просто перешла на нашу сторону. Ну, как на «нашу», скорее на сторону адмирала Дрейка, но это не меняет сути! Я, например, не могу себе представить подобную картину между русскими. Конечно, есть разногласия и в наших флотах, кто-то монархист до мозга костей, другие разделяют республиканские или иные взгляды, но все-таки мы выглядим несравнимо монолитней, чем «янки».

Здесь же совершенно другая история. Раньше я этому не уделял внимания, но разделение между колонистами Дистриктов действительно существует и является очень даже заметным. Во флотской среде американцев это видно сразу. Нужно признать, я только сейчас после перехода на «нашу» сторону части экипажей, стал замечать различия в военной форме АСРовцев. Оказывается на темно-синих мундирах американских космоморяков у «федератов» имелось существенное отличие от «республиканцев». Это так называемые «венгерские узлы» — узоры из золотых шнурков на рукавах кителя, которые они почему-то называли по-простому «куриные кишки». Название не очень, но что с простых «янки» взять, все опошлят и упростят…

Кстати еще один важный момент, на который заставил меня обратить внимание сам Итан Дрейк. Старик в очередном разговоре жестко поправил меня, оскорбившись прозвищем «янки» в свою сторону. Но обиделся адмирал не этому не совсем вежливому выражению, которым мы окрестили наших противников, а тому, что прозвище «янки» я применял ко всем американцам.

— Молодой человек, — сказал мне тогда Дрейк, — не путайте грязных «янки», сражавшихся, и как они думают победивших в Гражданской Войне, с «дикси» к которым принадлежит ваш покорный слуга и все остальные «федераты» Дистриктов…

Оказывается, для двух этих до сих пор противоборствующих лагерей является страшным оскорблением, когда одного из их представителей назовут неправильно. «Янки» и «дикси» терпели друг друга, им приходилось сражаться бок обок, но каждый «моряк» точно знал, кто он и принципиально не хотел, чтобы его ассоциировали с теми, кого он не любил, а иногда и ненавидел. Я старался с этого момента не называть всех американцев как прежде «янки», видя, что Дрейку подобное слышать неприятно. Что ж, если у нас получится снова разделить эти два враждующих лагеря, то можно привыкнуть и к двум прозвищам, это не самое сложное…

— Или ты забыл, Бартоломью, все то, что нам пришлось пережить? — Дрейк продолжал беспощадно давить на своего бывшего подопечного, видя, что тот еле держится.

— Я очень хорошо помню, сэр… — коммандер Моунтейн нервно сглотнул. — Помню, но…

— Сейчас нет никаких «но», сынок, — беспощадно добивал Бартоломью, старый адмирал, пристально смотря на него с экрана. — Есть только боевое братство и память о наших павших товарищах…