— Я всегда оказываюсь прав, — кивнул командующий 6-ым космофлотом, оценивающим взглядом осмотрев вымпелы противника, которые ему в ближайшие часы предстояло превратить в пыль. — Что там по количеству у «раски»?

— Девять единиц, — ответил дежурный оператор, — в основном дредноуты первого класса. Однако, судя по мощности активированных полей, все эти линкоры не страшней эсминцев… О, ничего себе, — удивленно воскликнул офицер, — они и наш несчастный «Орискани» притащили сюда.

— Если русские думают, что для осуществления моих замыслов, я пожалею и не стану уничтожать какой-то там жалкий авианосец, который бедолага Тео Торрес перед смертью подарил Самсонову, то они очень ошибаются, — грозно отреагировал на эту информацию командующий Джонс, горевший желанием поскорей прибыть в сектор «врат» и разделаться с маленьким отрядом их защитников.

Под рукой у Нейтена в данный момент насчитывалось шестьдесят два боевых вымпела. Большинство из них были полностью готовы к бою, имея показатели по характеристикам выше среднего, а это означало, что американские корабли могли вести полноценное сражение в течении нескольких часов к ряду даже с равным противником. Что уж говорить об этой жалкой эскадре охранения русских из десятка полуразрушенных кораблей и такой же полуразрушенной крепости. Этот маленький заградительный отряд Нейтен собирался раздавить за пару часов, притом планируя не потерять ни одного своего корабля.

Единственным моментом, который несколько покоробил Нейтена Джонса и заставил на несколько секунд задуматься, оказался тот факт, что командующим обороной русских, а вернее одним из командующих, был тот самый удачливый до ужаса контр-адмирал Васильков. С тем самым Васильковым, с которым Джонс не так давно расстался и который снова принялся активно мешать американцам и путаться под ногами.

Вторым командующим русской эскадры к большому удовольствию Нейта оказалась великая княжна Романова, — дочь императора Константина. Американский адмирал вскоре рассчитывал встретиться лицом к лицу и с самим русским царем, но перед этим был не прочь взять в плен его любимую дочурку, чтобы легче было расправиться с венценосным папашей и заставит того быть посговорчивей при встрече…

«Василькова, а что Васильков? — пожал плечами Нейтен Джонс, будь он хоть гением от тактики, но с имеющимися силами даже Василькову не выстоять перед шестьюдесятью боевыми вымпелами»…

Так успокаивал себя американский адмирал, все ближе и ближе подбираясь к заветному переходу. «Врата» на «Екатеринославскую» Джонсу нужны были для того, чтобы войти в соседнюю провинцию и атаковать эскадру русского императора, в появление которого вблизи «Тавриды» Нейтен верил все больше и больше.

«Иначе бы Айван Самсонов не послал для защиты данного перехода столь значительные силы и вдобавок крепость, — убеждал себя американский командующий. — Да, для меня эти корабли и железяка „Севастополь“ не преграда, а вот Самсонову они бы очень были кстати для защиты Херсонеса-9. И если Васильков и Романова здесь, значит, действительно резервы русских, которые ведет в „Тавриду“ царь Константин, уже на подходе… Так что я сейчас быстренько раскидаю по космосу этот хлам, который преграждает мне путь, а затем, проникну в соседнюю „Екатеринославскую“, отыщу там императора Всероссийского и возьму его в плен, а возможно, если тот будет упираться, отрублю ему голову по примеру Самсонова, не так давно расправившегося с Торресом. Это будет ответ всем „раски“, что с адмиралами Американской Сенатской Республики так поступать никто не имеет права. Но лучше, конечно, захватить царя живым и невредимым, чтобы потом выменять его жизнь на капитуляцию Империи на выгодных для нас условиях»…

Влажные фантазии Нейтена Джонса были прерваны очередным сообщением вахтенного офицера:

— Судно прямо по курсу, сэр… Гражданский танкер компании «РосИнтари»… По данным сканеров до отказа заполненный топливом… Увидел нас и быстро уходит в направлении Херсонеса-9…

— Далеко не убежит, — усмехнулся Нейтен, отдавая приказ одному из своих эсминцев авангарда — выйти из общего строя, догнать, захватить топливозаправщик и привести в расположение 6-го космофлота. — У нас не так много интария в баках, чтобы разбрасываться лишними танкерами…

Эскадренный миноносец «Кассинг» из состава 20-ой дивизии покойного Теодора Торреса выскочил из походной колонны и на полном ходу устремился к своей цели. Тихоходный танкер не мог соревноваться с «Кассингом» в скорости и буквально через каких-то полчаса был благополучно перехвачен.

— Информация подтвердилась, сэр, — обрадованно сообщил дежурный командующему Джонсу, — топливозаправщик полный интария. Наши ребята уже высадились на его борт… Только…

Офицер ненадолго замолчал, пытаясь понять, что происходит.

— Странно, но на борту танкера никого из команды не обнаружено, — продолжил доклад офицер через некоторое время, ушедшее на переговоры с капитаном американского эсминца. — Судно шло на автопилоте, а после того, как мы его догнали, застопорило ход… «Кассинг» уже взял танкер на буксир и тащит его к нам…

— Каким образом, не имея никого из членов команды на борту, корабль может самостоятельно активировать двигатели, а затем, их отключить при нашем приближении? — нахмурился Нейтен Джонс, который в пол уха слушал оператора, все это время, ведя селекторное совещание со своими дивизионными адмиралами, о том, как эффективнее всего можно будет взять под контроль переход.

Тут в голове Нейтена снова возникло лицо этого ужасного Василькова, а через секунду вспомнилась ситуация у Тиры-7…

— Командиру «Кассинга» — немедленно отойти от топливозаправщика! — вице-адмирал Джонс вскинулся с кресла, подлетая к оператору, который был на связи с эсминцем. — Слышите меня? Убирайтесь оттуда немедленно!

Браво, Нейтен Джонс, у тебя отличное чутье, правда оно слегка запоздало, ибо именно в это мгновение космос озарила яркая вспышка от сдетонировавшего российского танкера, в эпицентре которой сейчас плавился и разрушался эсминец «Кассинг»…