— Что ты там получила? — возмущается он.

Тут за окном я замечаю, что мы едем по какому-то глухому лесу. Ничего, кроме леса. Огромные деревья поднимаются над нами так высоко, что неба не видно.

— Где мы? — спрашиваю шокировано, перебивая его. — Не знала, что у нас есть такие места.

— Мы почти приехали, — снова игнорирует мой вопрос.

Но, прежде чем успеваю возмутиться, вижу вдалеке гору со снежной вершиной и тоненькую нитку горной реки, что вьётся и извивается по долине.

— Ого, — только и успеваю сказать, когда машина останавливается.

Вылезаю из машины и перевожу восхищенный взгляд на Саву.

— Рад, что тебе нравится, ведь именно здесь мы собираемся отсидеться, — говорит он.

— Ты же шутишь, да? Мы что, в лесу будем жить? Ты про это говорил, как про деревню? – вопросы сыплются из меня, как из рога изобилия.

— Глаза разуй, — бросает он, вытаскивая из машины наши рюкзаки и кидая их мне под ноги.

Пока я их поднимала, он уже отъехал на этой рухляди куда-то в лес. За густой зеленью не видно куда, но, судя по звуку, не так далеко.

Хотя эта консервная банка тарахтит так, что даже за этой горой небось слышно.

Оглядываюсь, следуя его грубому указанию, и натыкаюсь взглядом на… господи, только не это.

Сава

— Что, уже заценила? — усмехаюсь, наблюдая за ее реакцией. Если бы взглядом можно было убить, то я бы уже лежал бездыханный.

— Это же… сарай, — наконец выдавливает она из себя.

— Не преувеличивай, — улыбаюсь как дурак.

— Так я еще приуменьшила, — возмущается она.

Забираю у нее сумки и направляюсь, как она мягко выразилась, к «сараю».

Малышка, конечно, права. Здесь всего четыре стены и потолок, вместо пола утоптанная земля. Это она еще не знает, что здесь и света нет, а вода — в колодце, что за этим строением.

Кира идет за мной несмелыми шагами.

— Нет, — возражает, как только переступает порог, — нет, нет. Это место не подходит.

Оглядываюсь на нее и понимаю, что причиной такой реакции стала кровать, от которой она не может оторвать взгляд. Да и не кровать то вовсе, а дверь, поставленная на опоры из кирпичей. Матрас на ней из старых вещей собранный. Но думается мне, что не качество матраса на ее реакцию повлияло, а то, что она узкая и, кроме нее, здесь лечь негде. Здесь вообще, кроме этой самодельной кровати, маленького стола, одного стула и железного стеллажа с вещами, ничего нет. Если не считать по мелочи, типа табуретки.

— Я уверен, здесь нас точно искать не станут, — озвучиваю я плюс, усмехаясь в ответ на ее реакцию.

Малышка резко разворачивается и несётся к выходу.

— Черт, — бросаюсь за ней. Я, конечно, предполагал, что она будет возмущена, но не знал, что настолько.

Перехватываю ее за талию и поднимаю, лишая возможности двигаться. Кира, как всегда, пытается меня достать, но я ей этого не позволяю.

— Это сейчас лучшее место для нас, — пытаюсь до нее донести. — Здесь на многие мили никого нет, и это последнее место, где нас будут искать. Тем более о нем никто не знает.

— Здесь невозможно жить, — не слушает она. — Здесь ничего нет.

— Поэтому-то это и идеальное место, — настаиваю я. — Просто переждем здесь пару дней и посмотрим, что там дальше будет.

— Я не хочу, — шепчет она, слышу слезы в ее голосе.

Опускаю ее и поворачиваю лицом к себе. Малышка отводит взгляд, но я настойчиво заставляю ее посмотреть на меня.

Товарный поезд врезается в грудь. Огромные озера, наполненные слезами.

— Все будет хорошо, — пытаюсь ее успокоить, — тебе не о чем волноваться.

— Как же не о чем, — ехидно выдает она, а глазки сверкают яростью, — всю дорогу мне угрожал и пошлостями сыпал. Привез в дремучий лес в лачугу, где меня никто не найдет, и я должна спокойно все принять?

— Я не угрожал, — только и могу выдавить.

— Нет, конечно, — снова ехидничает она, но за всей этой бравадой теперь я вижу, что Малышка не на шутку напугана.

Хватаю ее за подбородок и приближаю к ней свое лицо.

— Я никому не позволю причинить тебе вред, — говорю четко, чтобы поняла и приняла.

— Я тебе не верю, — шепчет она. — Кто защитит меня от тебя?

Замираю. Так это она меня так испугалась?

Дожил, напугал женщину тем, что ее хочу!

Такого со мной никогда еще не случалось.

— Если только это тебя пугает, то зря, — сообщаю. — Я не насильник, — злость прорывается в голосе. Нет, ну что она там себе надумала, в самом деле? — Я, так сказать, сторонник добровольных отношений.

— А мне так не показалось, — задирает она подбородок.

За ее сексуальным телом я и не заметил, что она совсем еще девчонка.