— Да.

— Это я.

— Это я уже понял, — в тоне Романа была слышна издевка.

— Позови Киру, — попросил я вместо того, что собирался спросить. — Она там?

Просто именно в этот момент я должен был услышать ее голос. Хотя бы голос.

— Я уж думал, ты про нас забыл, — ответил Роман. — Да, она здесь. Не хочешь рассказать, как там все прошло?

— Узнаешь, когда вернусь, — отрезаю я. — Дай мне Киру.

— Понятно. Тогда и ты узнаешь обо всем, когда приедешь, — усмехается Роман, но мне не до смеха. — Она не хочет с тобой говорить, — как гром среди ясного неба.

— Что ты несешь? — ору я в трубку. — Не чуди, дай мне с ней поговорить, — настаиваю я. — Мне нужно ее услышать.

«Чтобы прожить еще один день вдали от нее», — продолжаю я мысленно.

Роман молчит.

— Дай ей трубку, — требую я, замирая.

А если он не шутил? Не может быть?!

— Алло, — ее тихий голос как электрический ток проходится по всем моим нервам, заставляя тело напрячься как перед атакой.

— Малышка, — еле выдавливаю я. — Ты как, все хорошо?

Кто бы сказал, что мне будет трудно подобрать слова в разговоре с женщиной, умер бы со смеху, но это было правдой. Я хотел услышать ее, но, получив желаемое, захотел большего. Я жаждал быть сейчас рядом с ней. Обнять, нет — сжать ее в своих объятиях, смять ее губы в поцелуе. Подмять ее под себя и забыться в ней.

— Все просто прекрасно, — ответила Малышка резко. — Удивительно, что тебя это интересует.

Что? Это еще что значит?

— Конечно интересует, — отвечаю я, а сам пытаюсь понять, что не так. — Если бы ты знала, как я по тебе соскучился.

— Не знаю и знать не хочу, — перебивает она меня. — Нам здесь и без тебя весело, знаешь ли.

— Кира, что происходит? — спрашиваю, жалея, что не могу сейчас увидеть ее лицо.

— Я же сказала, все прекрасно, — снова обрубает она, а я слышу, как ее дыхание прерывается. — Я, конечно, понимаю, что тебе не хочется, чтобы твое бывшее начальство о тебе плохо думало, — тараторит она, — но звать меня к телефону — это уже слишком.

Что она несет?

— Спасибо тебе, и всего наилучшего. Ты только не подумай, я на тебя ничуть не зла и даже не обижена, наоборот, очень благодарна, ведь я познакомилась с Романом и могу продолжить свое дело, но не стоит повторять сегодняшнее, — заканчивает эта неугомонная. — Прощай, — и отключает телефон.

Секунду пялюсь на аппарат у себя в руках. Что это, мать вашу, сейчас было? Что? Благодарна мне? Не сердится и не обижена? Она там совсем с ума сошла?

Снова набираю Романа.

Она что, с кем-то познакомилась?

— Что с ней? — спрашиваю с ходу. — Она там башкой ударилась? И с кем она там познакомилась? Что вообще она несет? — под конец я перехожу на ор.

— Ну вроде он сказал, что они были знакомы, — выдает Роман спокойным, даже задумчивым тоном, в то время как я жду, что он опровергнет слова Малышки. — А что она сказала? — спрашивает он как ни в чем не бывало. Будто это не он только что петарду у моего лица взорвал. — А что насчет того, что с ней происходит… — через несколько секунд странного шебуршания я наконец с трудом, но разобрал чьи-то рыдания.

Товарным поездом в грудь: это что, Кира так плачет?

Лучше бы не слышал.

Малышка плакала. Так, наверное, только дети плачут. Ее горькие всхлипы заставили мое сердце сжаться до размера горошины, так что пришлось ухватиться за стену, чтобы удержаться на ногах.

— Кира, — прошептал я, желая быть сейчас рядом с ней, утешить ее.

— Она тебя не слышит, — отрезает Роман. — Она вряд ли сейчас кого-нибудь услышит.

— Какого черта там происходит? — спрашиваю я, снова взяв себя в руки. — Расскажи мне все с того момента, как я уехал, — требую я.

— Да ничего не происходит, — отмахнулся Роман. — Девочка у тебя умная-преумная, такую идею выдала мне, — восторгается он. — Ты знал, что она Арсения по системам может выследить и за его состоянием наблюдать? — спрашивает он, а я не могу понять, шутит он или серьезен. — Я решил в долгий ящик не откладывать и взяться, так сказать, основательно за это дело. Тем более что ей отвлечься-то не помешало бы.

— Ты там пьян, что ли? — спрашиваю я недоверчиво. Он, конечно, раньше таким не пренебрегал, но кто знает. А если это так, то возникает вопрос: кому я Киру доверил?

— Нет, конечно, — возражает Роман.

— Тогда что ты несешь? Я спросил, что с ней? Почему она плачет? И с кем она там успела познакомиться, пока меня не было?

— Да откуда же мне знать? — взрывается Роман негодованием. — С тобой поговорила — и в слезы. А насчет знакомств, так я блюсти ее целомудрие вроде не обязан.

Удар под дых.

— Она думает, что ты ее здесь бросил и сбежал, — говорит Роман, а я снова будто с разбегу в стену влетаю.

— Что? — ору я. — С чего бы ей так думать?