— Сделай видеосвязь, — требую я. — Дай хоть увидеть ее.

Ему не понять, как тяжело находиться вдалеке от этой девушки. Я и сам этого до сих пор понять не могу. Вот так сходить с ума по одной конкретной женщине! А после того, как она сказала, что я ее бросил, — вдвойне.

— Просто дай мне ее увидеть.

— Хорошо, — соглашается Роман, тяжело вздохнув. — Ну кто бы мог подумать, что ты станешь таким мямлей, стоит только нужной бабе появиться на горизонте, — бурчит он себе под нос, прекрасно зная, что я его слышу. Но мне все равно, ведь через несколько секунд на экране появляется моя Малышка.

Она сидит за компьютером и что-то печатает. Жадно пожираю ее образ. Такая красивая и моя. Что бы она там ни говорила.

Вдруг она встает и подходит к… Аппарат в моих руках затрещал, в то время как я вскочил с кровати, еще более жадно вглядываясь в экран. Валид собственной персоной сидит на стуле, а Кира, склонившись к нему, целует его в шею. Картинка быстро пропадает. Роман отключается.

Что это, мать твою, было?

Со всей дури швыряю телефон об стену.

Черт! Черт! Черт! Твою мать!

Я его убью.

Выбегаю в гостиную, где парни продолжают о чем-то говорить.

— Дай свой телефон, — требую я у Марата, который удивленно, но без возражений протягивает мне аппарат.

Снова стремглав несусь в спальню. Набираю Романа, но тот не отвечает.

Я их к чертовой матери всех убью. Кира!

Ярость бьется в висках, так сильно, что не сразу замечаю входящий от Романа.

— Я его убью, — цежу сквозь зубы. — И ее тоже. Твари!

Роман снова кладет трубку.

Второй телефон постигает судьба первого.

Как раненый зверь мечусь между стенами.

Как она могла? Она подумала, что я ее бросил?! Как же! Лицемерка! А я идиот!

Я им обоим головы сверну.

— Эй, тут Роман звонит, — открыв дверь, сообщает Алекс. — Что случилось? — спрашивает он, окинув комнату беглым взглядом.

— Наивная и честная, говоришь? — рычу я. — Последняя тварь — вот кто она, — выплевываю я. — Стоило только с члена стащить, как тут же другого пошла искать, и знаешь что? Таки нашла, — продолжаю я в порыве гнева поливать Киру грязью. Алекс смотрит недоуменно, но по мере того, как смысл моих слов начинает до него доходить, на его лице тоже появляется ярость.

Секунда, и мы сцепляемся. Мне прилетает в нос, я отвечаю. Практически вся мебель в комнате превращается в щепки.

— Я тебя предупреждал, — кричит Алекс, делая хук правой.

— Ты мне соврал, — я от него не отстаю и врезаю ему под дых, — говорил, что она тебе как сестра, а сам втрескался в нее по уши, – обвиняю я.

— Она этого не знает, — отвечает он, снова набрасываясь на меня.

А я еще сильнее его бью, вымещаю на нем свою злость за то, что не могу добраться до Валида. Сколько проходит времени, не знаю, но в конце концов наши удары становятся слабее. Мы оба выдохлись. Он никогда мне по силе не уступал, а сейчас, подогретый яростью, и подавно. Никто из нас не хотел сдаваться.

Наверное, именно в этом я нуждался в тот момент: дойти до невменяемости. Хотелось стать бесчувственным, непрошибаемым, таким, как раньше.

Сейчас внутри я просто горел. И плевать было на кровоточащие раны и на то, что ребра, кажется, сломал и они не давали нормально вздохнуть. Я ничего не чувствовал, кроме горя, при этом осознавая, что готов ее простить, только бы она осталась со мной.

Такое чувство, будто в открытой на груди ране кто-то без продыху копошится, превращая мои внутренности в кашу.

Мы оба упали на пол напротив друг друга. Алекс смотрел исподлобья, утирая кровь из брови, что заливала ему глаз.

Парни, столпившись у двери, переводили недоуменные взгляды с Алекса на меня, но в этот момент перед ними я просто умирал.

Сука, а это, оказывается, больно — любить.

Кира

После разговора с Савой я просто осыпалась. Как песчаный замок, сбитый волной почти до самого основания. Прорыдав и успокоившись, я наконец собрала себя в кучку.

Нет, боль не отступила и даже не притупилась, но я дала себе слово, что больше не буду позволять ей руководить мной.

— Я больше не хочу с ним разговаривать, — сообщила утром Роману, который что-то жарил на кухне.

— И тебе доброе утро, — поприветствовал он, улыбаясь. Только глаза все такие же серьезные. — Как пожелаешь.

Да именно этого я и желаю.

С головой ушла в работу. Моя система работала, несмотря на небольшие помехи и сбои, которые мы с Романом учились предотвращать. Все было прекрасно, что не могло не радовать.