Я знаю, что он видит в моих панику, но ничего не могу с этим поделать.

— После того, как я засадил в тебя пули, я понял, что должен увидеть ту вселенскую скорбь на твоем лице еще раз, — говорит Артем таким тоном, будто обсуждает со мной что-то обычное, а не попытку моего убийства. — Тогда, — он нежно погладил другой рукой меня по щеке, — и только тогда я смогу стереть из своих воспоминаний твои стоны. Ты мне за все ответишь, — предупреждает он, вдруг касаясь большим пальцем моей нижней губы.

Сжимаю зубы, мешая ему проскользнуть мне в рот, и качаю головой, пытаясь избежать с ним контакта.

— Смотрю, брать в рот он тебя тоже не смог научить? — от его пошлых слов становится тошно, и я кусаю его за палец.

Артем в одно движение хватает меня за бедра и заставляет свалиться на спину, отчего я больно ударяюсь головой о стену.

— Знаешь ли ты, что я испытал, когда ты стонала под ним? — его ладонь обхватывает мою грудь, причиняя мне боль. — Я захотел увидеть тебя такой.

Меня начинает трясти уже от омерзения. Подтягиваю колени повыше к груди, пользуясь тем, что он нависает надо мной сбоку, и бью что есть сил в его бок. Артем замирает на несколько секунд. По его почерневшему взгляду понимаю, что точка невозврата пройдена. Откатываюсь в сторону, когда он нападает, потом еще. Успеваю встать на колени, когда он меня настигает.

— Куда-то собралась? — издевается Артем, схватив и потянув меня за ноги. Падаю лицом вперед, но в последнюю секунду умудряюсь приземлиться на бок, дергаю ногами и попадаю ему в бедро.

— Пошел ты, — шиплю я, извиваясь, не позволяя ему повалить меня на живот, но безуспешно.

— Как пожелаешь, — Артем наваливается на меня со спины, тем самым заставляя меня задохнуться от нехватки воздуха.

Резкая боль ошеломляет, и я не сразу понимаю, что он рвет на мне одежду. Бью головой назад, слышу характерный хруст и его вскрик, но не успеваю этому обрадоваться, как он бьет меня головой об пол.

Пока я пытаюсь превозмочь боль и не упасть в обморок, он успевает стащить с меня штаны до колен. Связанные ноги мешают ему сразу добиться своего.

— Нет, — кричу я, почувствовав его руку у себя между ног.

Он причиняет боль, пытаясь проникнуть в меня пальцами.

Господи, как же противно.

— Всегда мечтал тебя трахнуть, — шипит Артем мне в ухо. — Представь мое разочарование, когда вместо огненной страсти я обнаружил бесчувственное бревно в своей кровати, — его действия не дают мне возможности вслушаться в его слова. — Как я ни старался тебя возбудить, все было напрасно.

Я снова бью его головой и попадаю, но Артем даже на секунду не замедляется, продолжая оголять меня.

— А потом я научился получать удовольствие от тебя по-другому, — он приподнимается, но тут же тянет мои бедра к себе, пропихивая свое колено между моих ног, раздвигает их. — Единственное мое утешение было в том, что твоего красивого до безумия, сексуального тела до меня никто не касался, — шипит он. — Но ты меня и этого лишила, — его обвинение тонет в моем крике.

Его голые бедра касаются моих, и я чувствую, как его твердый член ищет вход в меня.

До последнего я пыталась спрятаться в иллюзию, уговаривала себя, что он так со мной не поступит, не хотела верить в то, что со мной может такое случиться.

Он меня сейчас изнасилует.

Осознание этого сметает весь мой разум. Я сражаюсь с ним как дикое животное, загнанное в угол. Пусть лучше убьет, чем это.

Царапаюсь, кусаюсь, бью чем могу и туда, куда могу дотянуться. Работаю локтями, ломаю ногти, пытаясь перевернуться и стащить его с себя. Мне удается в конце концов оказаться с ним лицом к лицу. Не человек — монстр. Пропускаю удар по лицу, и он снова умудряется меня оседлать.

— Твое сопротивление мне даже больше нравится, чем твой страх, — смеется он как ненормальный.

Повернув голову, впиваюсь в его ладонь, что удерживает мое плечо, зубами.

— Дикая сучка, — говорит он почти нежно, снова ударяя меня головой об пол.

Сознание путается, и я понимаю, что если сейчас отрублюсь, то меня уже ничто не спасет. Пользуясь тем, что мои руки свободны, бью наотмашь, не видя куда, но, судя по недовольному стону Артема, все-таки попадаю. Его ладонь смыкается у меня на горле, мешая вдохнуть.

«Хорошо, что я ничего не почувствую».