– Мотоцикл сейчас на починке. После пяти я могу его забрать, так что если хочешь, можешь проехать со мной.

– Ну уж нет, мой маникюр и моторное масло – несочетаемые понятия, – поморщилась Хлоя, подумав про себя, что маникюр после возни с железками не мешает подновить. А то отец вытащит на очередной званый ужин, а у нее ногти сломаны. Хотя… это будет повод удрать оттуда побыстрее.

Адриан с любопытством посмотрел на подругу.

– А я думал, тебе понравилось быть тайной помощницей Ледибаг! Обесточила район ты вполне профессионально.

– Да ладно, вырубить электричество – велика проблема! – Хлоя фыркнула, радуясь, что Плагг не мог передать её панику, пока она искала в интернете, как это можно сделать. – Тем более, я знала, что в сумерках ты слеп как котенок. С другими такой фокус не прокатит. Так что в хакера я наигралась раз и навсегда! Если хочешь быть героем Парижа – вперед. Я тебя поддержу, как друг. Но в саму работу меня не впутывай.

– Как хочешь, – пожал плечами Адриан, немного огорченный отказом. Работать с Хлоей в паре было бы легче, пусть она и не разбиралась в компьютере так хорошо, как он. – Но если надумаешь, скажи. Для тебя всегда найдется занятие.

– Ты сначала с Ледибаг договорись о взаимопомощи, напарничек, – Хлоя помогла ему собрать инструменты и смахнула мусор со стола, возвращая обратно кружевную салфеточку пронзительного розового цвета. Если кому-то доведется зайти в её комнату, то он должен видеть кукольный домик блондинки, а не мастерскую для будущего супергероя.

Подтянувшись на руках, Маринетт крутанулась на полотнах, выгибаясь как кошка. Музыка, под которую она выполняла свою программу, звенела в ушах, и девушка казалась зрителям естественным продолжением пестрой ткани: словно фея, Маринетт порхала под потолком, будто не чувствовала свинцовой тяжести в руках от напряжения. Капельки пота блестящими искрами отражались на коже, на лице сияла загадочная улыбка, посвящённая, как казалось каждому зрителю, именно ему.

В самый напряжённый момент брюнетка отпустила руки и заскользила вниз, перехватывая полотна у самого пола. Сделала кувырок через голову, будто завязывая петлю. Зал ахнул и разразился аплодисментами, и, столь эффектно закончив выступление, Маринетт под бурные овации покинула сцену.

– Это наша девочка! – воскликнула Алья, на радостях обнимая Сабину, когда увидела выставленные судьями баллы. Только один судья, самый придирчивый, немного снизил оценку. Но Маринетт все равно вырвалась вперёд, и не оставалось сомнений, кто займёт первое место.

– В такие моменты мне кажется, что это не Маринетт, – честно призналась Сабина, и Алья хихикнула. Женщина говорила так с первого выступления дочери, отказываясь верить, что та может быть настолько ловкой и самоуверенной.

– О чём вы говорите? – Маринетт, успевшая сменить темно-фиолетовый в блестках сценический костюм на потертые джинсы и футболку, подошла к ним, и тут же попала в крепкие объятия.

– Видела свои оценки? Ты пока на первом месте, – с гордостью произнесла мадам Чэн.

– Ты уже на первом месте! – поправила Алья Сабину, успев составить таблицу по остальным участникам. Всего было три танца от каждого выступающего и этот был последним, – Но, детка, сегодня твоё выступление сильно отличалось от обычного.

– Разве? – Маринетт едва заметно покраснела. Она не собиралась брать в качестве основы именно эту песню, слишком та была соблазнительной и местами откровенной. Но после сражения с Адрианом, жаркие сны с его участием стали настоящей проблемой, и, в конце концов, Маринетт решила выкинуть воспоминания о нём таким образом. Каждым движением она говорила, как сильно желает его объятий, как она может таять под его ласками, как сильно её влечение. Она выплескивала свои эмоции в зал. Это был танец страсти, и Андре, помогающий ей с подготовкой программы к конкурсу, впервые за долгое время сказал, что Маринетт выросла.

Конечно, если бы Дюпэн-Чэн знала, что младший Агрест увидит это выступление, она никогда не решилась бы танцевать. Однако слишком воодушевленная выступлением, она не обратила внимания на стоящего у стены высокого человека в зелёном худи, ушедшего сразу после её танца. А если и заметила его, то низко надвинутый капюшон не давал ни шанса его опознать.

Догадывайся Адриан, что выступление Маринетт настолько на него повлияет, он тоже ни за что бы туда не пришел. Он-то наивно предполагал, что если увидит её, то смущение станет меньше. Однако, понаблюдав за подругой на полотнах, Адриан понял, насколько ошибся. Все неприличные мысли, раньше сидевшие на закромах сознания, вылезли наружу.

И это та девочка, которая пару лет назад жаловалась ему на собственную неуклюжесть? Та, что до дрожи боялась выйти на сцену и писала ему перед каждым соревнованием, умоляя о поддержке? Как теперь она могла столь уверенно выполнять сложнейшие трюки, да еще с таким жаром, что Адриан взмок, просто наблюдая за ней? Он узнал, насколько яркой могла быть подруга, и симпатия к ней вспыхнула с новой силой.

А вместе с тем проснулась и ревность. Агрест не мог ни заметить, как пялились на Маринетт мужчины в зале во время выступления. И ему безумно хотелось совершить какую-нибудь глупость вроде драки, чтобы она поняла: так откровенно танцевать она может только для него. Смешно подумать, но танец Маринетт на полотнах вытеснил даже мысли о Ледибаг!