– Мы просто друзья, – поспешно сказала она, не желая вдаваться в подробности. Она сама не знала, о ком говорила в тот момент. В последнее время оба её приятеля отдалились от неё. Адриан всё реже общался с ней на тренировках, ей показалось, что он её избегает. А Нуар отменил запланированную встречу, деликатно давая понять, что против их «сближения». Маринетт же была достаточно горда, чтобы не настаивать, и слишком боялась потерять его как друга. Потерю «будущего парня» пережить было проще. Жила же она как-то девятнадцать лет без него?

– И к «просто другу» ты сбегаешь ночами, думая, что мы с папой не слышим? – неожиданно серьезно спросила Сабина, и Маринетт сглотнула. Она не думала, что её ночные вылазки на патруль будут заметны. – Вы хоть предохраняетесь?

– Мам! – жалобно простонала Маринетт, закрывая лицо руками. Ей удалось избежать этого разговора в юности. Неужели мама решила наверстать упущенное?

К счастью, от ужасно деликатного разговора её спас телефонный звонок. Извинившись перед мамой, Маринетт вскочила с диванчика и отошла в сторонку.

– Нат, как я рада тебя слышать! – искренне вырвалось у Маринетт, и парень на другом конце трубки удивленно икнул.

– Правда? Вообще-то, я неподалеку от твоего дома и собирался позвать тебя на чашечку кофе. Если не очень поздно. У меня с собой эскизы татуировок, и я подумал…

Маринетт бросила взгляд на часы – половина восьмого. Времени было предостаточно, если учесть, что она всё равно спала по четыре часа в сутки. К тому же, в противном случае «взрослого» разговора с мамой точно было не избежать.

– Я сейчас выйду. Давай встретимся у метро, – быстро проговорила Маринетт, не давая ему возразить, и вскочила с дивана. – Мам, я выйду ненадолго. Позвонил Натаниэль и попросил посмотреть его работы.

– Ладно, иди, – Сабина прекрасно поняла, что дочь сбегает, и устало вздохнула. Иногда Маринетт была слишком самостоятельной. Даже тогда, когда нуждалась в совете. – Но предохраняться всё равно не забывай. Хочешь, мы вместе сходим к врачу и подберем тебе таблетки?

– Мама, нет! – Маринетт выскочила в коридор и схватила с вешалки лёгкую куртку. – Люблю тебя. До скорого! – чтобы как-то смягчить свой «побег», быстро поцеловала она вставшую проводить её маму в щеку и выбежала на улицу. Китаянка только покачала головой, провожая взглядом такую взрослую, но в чем-то глупую дочь.

С другой стороны, если бы она когда-то слушала своих родителей, Маринетт Дюпэн-Чэн вряд ли появилась на свет. Улыбнувшись этим мыслям, Сабина пожелала дочери успокоить своё сердце и отправилась готовить ужин.

Адриан мерил беспокойными шагами свою комнату, то и дело поглядывая в окно, на зажигающий фонари город. Париж манил, обещая помочь забыться в его торопливой ночной жизни. Не думать ни о чем – это то, чего Агрест хотел больше всего.

Хлоя умела портить настроение. Он почти убедил себя, что Маринетт ему безразлична, что симпатия – не более чем реакция молодого парня на красивую девчонку, но Хлоя перевернула всё с ног на голову. Вся его тщательно построенная теория полетела к чертям, стоило вспомнить насмешливый голосок лучшей подруги, ехидно напоминающей о том, как он переживал из-за Маринетт. Как рисковал собой, вытаскивая её из-под носа Снежной королевы. Как в облике Ромео пришёл к ней домой…

Лучше бы он ей ничего не рассказывал!

Конечно, они с Хлоей разругались. Не первый раз за долгие годы их дружбы, но подруга, осознав, что он не хочет слушать её мнение, психанула и ушла. Бросив на стол два билета в кино на ночной сеанс, на безумно популярный в этом сезоне фильм, который он давно хотел посмотреть. Хлоя умела вывернуть всё по-своему.

Адриан со злости смахнул со стола бумаги – распечатки со схемой мотоцикла – и схватил билеты. Ему надо было проветриться. Конечно, отец не будет в восторге от его поздней прогулки, но ведь ему вовсе не обязательно знать, что сын покинул особняк?

– Плагг, камеры слежения на стационарную картинку, – негромко приказал Адриан, а сам быстро переоделся, натянув любимую толстовку и джинсы. Вечер был довольно прохладным, а Адриан собирался гулять до утра.

Пробраться сквозь сад незамеченным не составило труда. Гораздо сложнее было вывести мотоцикл. Адриан даже подумал, что неплохо снять гараж где-нибудь неподалеку – прокрадываться мимо охраны было, конечно, забавно, но порой ему хотелось поскорее убраться из дома.

Вечерний Париж встретил его привычным гомоном, холодным ветром и яркими вывесками. Первым порывом было пойти в бар и надраться, но билеты в кармане и слова Хлои не выходили у него из головы. Он мог врать себе сколько угодно, но Маринетт действительно много для него значила, и ему нужно было расставить все точки над «и». Понять, друг она для него или… Над этим «или» Адриан размышлял весь вечер, но так и не смог подобрать нужного слова. Одно было точно – после двух недель созданной им самим изоляции, Адриан тосковал по разговорам с Жучком, по непринужденному смеху и милой улыбке.

Неожиданно, знакомый силуэт, промелькнувший в кофейне неподалеку от её дома, привлек его внимание, и Агрест притормозил. Сдал назад. И почувствовал, как сердце сжалось в ледяной комок.

Ему не показалось. За столиком кофейни действительно сидела Маринетт. Привычно растрепанная, в милой розовой кофточке и с минимумом макияжа. Такая родная, теплая и уютная. Но она была не одна.

Как там Хлоя сказала, «страдает от разбитого сердца»? Что-то не похоже. У Адриана заходили желваки на скулах, когда он смотрел на то, как она любезничает с Натаниэлем. Рыжик что-то показывал ей в альбоме, их головы почти соприкасались. Прикосновения к рукам, плечам, застенчивые улыбки. Вот парень наклоняется и заправляет ей за ухо отросшую челку. Адриан сам не знал, почему стоял и смотрел на это, когда внутри него разрасталось чувство опустошенности.