Ядерную программу Индии фактически закрыли, оставшиеся готовые боевые блоки конфисковали и вывезли в СССР, а ракетную программу поставили под жёсткий международный контроль, оставив только возможность делать мирные запуски спутников. А вот с оставшимися де-факто ядерными странами вышла некоторая заминка — и Пакистан, и ЮАР, и особенно Израиль с пеной у рта утверждали, что они чисты и невинны, а поэтому предъявлять комиссиям МАГАТЭ им совсем нечего. Короче, эта проблема перешла в категорию долгоиграющих.

Зону отчуждения вокруг взрыва бомбы в ярославских лесах огородили двойным забором, с населением, граничащим с ней, регулярно проводилась профилактическая работа. Уровень радиации там постепенно снижался и снижался…

Ганди прилетал в Москву, здесь у него были напряженные переговоры с Романовым, в результате которых СССР получил дополнительные контракты на постройку двух металлургических предприятий и существенную скидку на традиционные индийские товары — чай, кофе, ткани, а также продукция электронной промышленности, которая начала развиваться там семимильными темпами.

А почему в переговорах не участвовал Гришин, спросите вы? И вообще, куда он пропал на эту неделю? Тут всё очень просто — Виктор Васильевич тяжело заболел, Чазов диагностировал у него инфаркт миокарда, осложненный синдромом Дресслера. Поэтому Гришин передал бразды правления вместе с ядерным чемоданчиком Романову, а сам отправился на неопределённое время набираться здоровья в санаторий в Пицунде.

Тема ядерного удара по Советскому Союзу всё еще волновала мировые средства массовой информации, но советские власти не стали, как обычно, вешать на этот вопрос глухой занавес секретности, а проявили небывалую открытость. Корреспондентов зарубежных газет и телевидения спокойно возили в Ярославль и Вологду, к границе 30-километровой зоны, правда, не подпускали. А Митрич с Витькой… ну то есть Иван Дмитриевич Пронькин и Виктор Семенович Круглов из села Кудасай, пережившие ядерный взрыв рядом с эпицентром, стали мировыми звездами — так часто они мелькали на экранах и в газетах.

И вот, спустя десять дней после трагических событий, Романов обратил своё внимание на проект так называемой переброски северных рек в южные республики страны. Он собрал большое совещание в Кремле по этому поводу — присутствовали руководители, отвечавшие непосредственно за проект, из Минводхоза и Союзгипроводхоз, а также лидеры Кахахстана, Узбекистана и трех сибирских областей. Отдельно в углу примостился представитель Минсредмаша, это ведомство отвечало за мирный атом, который должен был принять самое активное участие в программе.

— Итак, товарищи, — начал совещание Романов, — мы собрались сегодня с целью осветить проблему переброски северных рек в южные регионы. Со вступительной речью выступит представитель Союзгипроводхоза товарищ Масленников. Прошу вас, Аркадий Петрович, можно с места.

Аркадий Петрович, типичный бюрократ на вид, в удушливом черном костюме и в роговых очках на пол-лица, раскрыл свой блокнот, откашлялся и начал:

— Как наверно хорошо известно всем присутствующим, у нас в стране существуют резко контрастные зоны в плане продуктивности и наличия водных ресурсов. Яркий пример это сибирская низменность, где условий для занятия сельским хозяйством почти никаких, но зато имеются неограниченные водные ресурсы. И она, это низменность, соседствует с лесостепной зоной Казахстана — там условия вегетации для сельскохозяйственных культур гораздо лучше, но воды мало. К этому можно добавить проблему Аральского моря, когда-то полноводное, оно пересыхает прямо на глазах, что становится катастрофой для проживающих на его берегах.

Масленников перевернул листок в блокноте, опять покашлял и продолжил:

— Именно поэтому ЦК КПСС и Совет министров СССР в 1970 году издал отдельное постановление под названием «О перспективах развития мелиорации», где основной темой и был как раз этот поворот северных рек на юг.

— Аркадий Петрович, — перебил его Романов, — я думаю, что предыстория проекта известна всем присутствующим, так что давайте уже ближе к теме.

Хорошо, Григорий Васильевич, — покладисто согласился бюрократ, — ближе, значит ближе. Что сделано на сегодняшний день… 23 октября прошлого года, как вы наверно все знаете, было принято новое Постановление ЦК КПСС по этой теме. Инициатором выступил Константин Устинович. По этому постановлению предполагалось три этапа изъятия стока северных рек в пользу южных регионов — на первом этапе 25 кубических километров в год, на втором 60, а в отдаленной перспективе и все 100 кубокилометров.

Аркадий пододвинул к себе графин с минералкой, налил в стакан и выпил, гулко глотая. Затем продолжил.

— Этим проектом, как известно, убиваются сразу два зайца. Одним выстрелом.

— Так разве бывает? — удивился Черненко, а ему неожиданно ответил представитель Минсредмаша:

— Бывает, Григорий Васильевич, очень редко правда — я прошлой зимой так двух русаков подстрелил.

— Хм… — задумался Романов, — интересный факт. А вы продолжайте пожалуйста, Аркадий Петрович.

И Петрович продолжил.

— Первый заяц это обводнение засушливых земель в Средней Азии, Казахстан в первую очередь, а за ним и Узбекистан с Киргизией. На месте Арала и чуть севернее было запланировано большое Сибирское море. Это после соединения каналами Иртыша, Тобола и Ишима. А второй заяц — осушение западно-сибирских болот, которые кроме комаров, ничем другим полезны населению не были.

— Откуда и куда планируется провести каналы? — прямо спросил Романов.

— На начальном этапе канал планируется один, из Иртыша в районе Тобольска в район Тургайской ложбины, а потом два рукава, первый в Арал, второй на Кзыл-Орду и в Узбекистан.