"Экономней нужно быть! Экономика должна быть экономной!"— скаредно подумал я.

С утра произошло ещё одно неприятное событие. Подтягиваясь на своём турнике, я внезапно почувствовал под ладонями пустоту и шлёпнулся на задницу, пребольно ушибив копчик, а по голове сверху прилетела книжка идиота-Локхарта. Мои матюги разбудили Лонгботтома, и даже Уизли перестал храпеть и начал возмущаться, что его потревожили. Мда… Ничего вечного не бывает. Я, правда, не рассчитывал и на такой срок. Четыре месяца для простой трансформации — это и так очень много, но нужно что-то дальше придумывать с турником, либо восстанавливать всё как было.

Только войдя в нашу факультетскую гостиную, я понял, что если день не задался с утра, то и дальше всё пойдёт наперекосяк. Эта уверенность у меня окрепла, когда в гостиную спустилась Гермиона.

***

Я, конечно, всё понимаю, что всякой девчонке хочется покрасоваться и чтобы ей восхищались все особи противоположного пола, но вот зачем она тогда по приезду в Хогвартс мышку серую изображает, а сейчас прямо с точностью до наоборот… Блин! Отвал башки! Мне, конечно, приятно видеть её такой… Я даже конец наших летних каникул вспомнил, когда мы гуляли по Лондону и на нас пялилась куча народа. Я тогда то и дело ловил завистливые взгляды парней и ревнивые девчонок, везде, где бы мы не были — и в кино, и в различных кафе, и даже в Британском музее, где мы очутились, когда гуляли по Блумсбери.

Наверное, у Гермионы наконец получилось укротить свою непокорную шевелюру при помощи метаморфизма и моих советов из окклюменции, и вот теперь она решила выпендриться. Ну что тут сказать? Ей это удалось на все сто! Не только я, но и почти все парни смотрели на неё с нескрываемым восхищением. Девчонка просто светилась. Вся такая изящная и аккуратная, без всегдашней своей неопрятной гривы, с красиво уложенной причёской, открывающей вид на красивое личико с огромными янтарными глазищами в обрамлении пушистых и длинных ресниц. И это всё без грамма косметики, а если её ещё и в платье какое обрядить, а не в наш ученический балахон! Одним словом, просто: Ух ты!

Вот что мне теперь делать? Трансфигурировать лом поувесистей и отгонять толпы поклонников? Она теперь выглядит даже красивее многих признанных красавиц Хогвартса. Вон, уже многие девчонки задумчиво хмурятся и недружелюбно на неё поглядывают. Младшая Уизли — так вообще вся пятнами пошла и от неё пахнуло душной волной вонючей зависти.

Когда она как ни в чём не бывало, подошла ко мне, я даже встал, боднул подбородком и, щёлкнув каблуками, начал витиевато и запутанно выражать своё восхищение:

— Не соблаговолит ли леди позволить сопровождать себя на завтрак в компании недостойного волшебника, который ослеплён вашей красотой, и теперь…

— Гарри! Просто пойдём на завтрак!— возмущённо воскликнула она. — Опять ты надо мной смеёшься!

— Если бы, Гермиона,— непритворно вздохнул я и наклонившись прошептал на ушко, — Получилось?

— Ага,— также шёпотом отозвалась она. — Вот только сложно держать контроль. Пойдём быстрее. У меня ещё очень много вопросов по некоторым моментам.

За завтраком на нас тоже смотрели очень многие, вернее, не на нас, а на неё, и это заставляло меня нервничать. Понятия не имею, зачем Гермиона так кардинально поменяла внешность, но даже ругать или выдвигать претензии я не мог и не хотел. Она и так, как я заметил, очень самокритично к своей внешности относится, и всегда в этом плане неуверенная и робкая. А сейчас, может, и повысится её самооценка?

— Гарри, почему все так на меня смотрят?— шепнула она мне, когда я мрачно ковырял вилкой омлет.

— Гермиона, я не понял твоего вопроса. Смотрят потому, что ты очень красивая. Почему же ещё?— непонимающе обернулся я к ней.

— Ты опять надо мной издеваешься,— сердито сказала она.

— Я вот сейчас совсем не понял, что ты имеешь в виду. Говорю как есть, и если не веришь — подойди к любому зеркалу и убедись сама,— удивлённо сказал я.

Она сердито отложила столовые приборы, встала из-за стола и молча вышла из Большого зала в сторону женского туалета, как я понял, и по пути чуть не сшибив Малфоя, который с раскрытым ртом смотрел на неё. Отсутствовала она минут пять и за наш стол вернулась уже та, прежняя Гермиона. Лохматые пряди густых каштановых волос, как всегда, закрывали часть лица и скрывали взгляд. К тому же сейчас она вся поникла и опустила плечи, от чего стала выглядеть ещё незаметней.

— Я просто хотела тебе показать, что у меня получилось,— тихо сказала Гермиона.

Это что получается? Она действительно не хотела себя выпячивать и всё получилось случайно? Вот ведь ситуация!

— Ну, теперь-то все знают, что ты настоящая красавица, а не только я,— и, грустно усмехнувшись, сказал: — Ты всё равно очень красивая, даже когда вот такая, как сейчас. Во всяком случае, для меня уж точно.

— Ты лучше по-русски научи меня ругаться,— пробурчала она. — Так и хочется ввернуть сейчас одно из твоих словечек.