— Мистер Грейнджер, сэр, я примерно представляю, что вы хотите мне сказать и о чём попросить, и могу вас заверить, что я присмотрю за Гермионой и не позволю, чтобы с ней что-то случилось или её кто-то обидел. Поверьте, я смогу обеспечить её безопасность, хоть такое обещание и выглядит смешно на ваш взгляд, но вы даже примерно не представляете на что способен волшебник даже уровня вашей дочери, а я, без лишней скромности, намного сильнее неё.

— Я очень хочу верить, что ты сможешь... — начал он и осёкся, когда встретился с моим взглядом.

Легиллименция. Много раз уже выручала меня эта магическая дисциплина в которой, я надеюсь, очень сильно продвинулся как практикующий менталист. И сейчас, глядя в глаза отца Гермионы, я транслировал все мои соображения насчёт тех, кто попытается навредить его дочери. При этом прорывались мои истинные чувства, приправленные изрядной долей кровожадности и нормального такого подросткового безумия пополам с эмоциями, густо замешанными на образе девушки. Сам по итогу не понял, что хотел показать, но сработало как надо. Дэн Грейнджер, как говорится, сбледнул с лица и затравленно сглотнул.

— Не сомневайтесь, сэр, у меня хватит сил защитить Гермиону.

— Хорошо, только сам её не обижай, иначе... — он многозначительно посмотрел на меня.

Не мог он по-другому сказать, это как ритуал, всегдашняя традиция, предупреждение отца девушки её знакомому парню. Я улыбнулся этой мысли, уже несколько раз в различной интерпретации подобное слышал. Нужно ещё немного его приободрить и обрадовать.

— На её День Рождения я постараюсь привезти Гермиону домой, чтобы она встретила праздник в кругу семьи, а не непонятно где, — по-прежнему смотря в глаза её отца сказал я. — Только ей не говорите, чтобы сюрприз не испортить.

— Эмма будет рада, когда услышит эту новость, пойдем, иначе сейчас Миона меня растерзает, — усмехнувшись, кивнул он в сторону сердитой и раскрасневшейся дочери, которой, хихикая, что-то шептала на ухо её мать.

***

Мда... Хогвартс-экспресс. Может, лет через двести, когда магглы срулят на другие планеты, волшебники придут к концепции скоростных современных поездов? Таких, как в Японии сейчас или таких, как через два года в Англии будут, когда откроют тоннель под Каналом. Восемь часов трястись на этой воняющей горелым углём железной телеге при наличии способов мгновенного перемещения попахивает махровым идиотизмом. Никуда не денешься... традиция-с. Я вздохнул, подхватил оба наших сундука и пошел в конец состава в "наш", ставший тоже традиционным, вагон, мрачно бубня под нос по-русски:

— "Наши поезда — самые поездатые поезда в мире, они перепоездят все остальные поезда по поездатости."

— Что, прости? — повернулась ко мне Гермиона, до этого с восторгом оглядывающая локомотив, этот ископаемый железнодорожный реликт, выкрашенный в весёленькую ярко-алую краску.

В отличие от неё я не рвался в Хогвартс и не испытывал положительных чувств от дальнейших предстоящих мне дел. Только подвальные трофеи и возможное обогащение сейчас немного поднимало настроение, ну и идущая рядом со мной девушка тоже. А в общем, я не представлял, чем там заняться, кроме меркантильных планов. Может, вынести всё, что не прикручено и не прибито гвоздями-сотками из замка? Наряду с криминальными планами присутствовали мысли с библиотекой и восполнении пробелов в образовании, но так, вяло и без огонька, перегорел, видимо, с учёбой. Верно говорят, что во многих знаниях — многие печали.

— Ничего, kotenok, это я так... задумался, — автоматом ответил я, пребывая в своих мрачных мыслях и, пыхтя, заталкивая багаж в тамбур вагона.

— Гарри! Как ты меня назвал? — с любопытством спросила она. — Это на каком языке?

— Когда назвал? Кем? — не понял я, наконец выныривая в реальность и помогая ей забраться в вагон.

— Ну вот это, сейчас... "котьонок". Кто это, на каком языке? — подозрительно глядя на меня, спросила Гермиона.

— А-а... э-э-эм-м... На испанском? — спросил я её, на что она отрицательно покачала головой. — Может, на эквадорском или гондурасском?

— Похоже на русский, — задумчиво сказала она. — У папы есть знакомый русский, дядя Алекс, его семья давно переехала в Англию, ещё когда в России была революция. Он служил с папой вместе. Ты очень похоже говоришь, только я таких слов не слышала и нет таких языков, в Эквадоре и Гондурасе тоже на испанском говорят.

Да что ж это такое? Везде эти испанцы, такое ощущение, что они полмира захватили и самый распространенный язык их, а не английский, даже в ставшем мне родным Уругвае, оказывается, они отметились и лопочут вовсю на своей мове. Гермиона докопается же до сути и для меня начнутся кислые времена. Видимо, этот "дядя Алекс" матом не разговаривает, из семейства "бывших", наверное.

Пока она размышляла, я обшаривал вагон на предмет свободных купе. Пропустил то, в котором мы ездили два года подряд и где накрывшись с головой потасканной мантией, дрых оборотень, ну его, такое соседство. Через одно нашёл свободное и затащил в него наш багаж. В занятых купе сидели в основном девчонки разных возрастов и с разных факультетов, как более дисциплинированные и прошаренные, в отличии от раздолбаистых парней, которые чаще всего всё делают в последний момент, в том числе прибывают на вокзал. На моё появление в открытых дверях реагировали кокетливыми улыбками и смущением, не узнавали, видимо, во мне "доканикулярного" Тёмного Мага Поттера, ну так это ничего, я напомню.