Ей пора показать себя миру, а если кто-то вздумает её обидеть… То я такого самоубийцу накажу.

— Знаете, мистер Донован, я пожалуй соглашусь…

Не успел я и глазом моргнуть, как ушлый старикан, включив немалое обаяние и жизненный опыт, деликатно стал расспрашивать мою девушку о том, о сём, об учебе и одноклассниках, о вкусах и увлечениях, о том как она познакомилась со мной, и о многом другом. Так он ещё умудрился и меня в этот процесс вовлечь и вытянуть информацию. Еле сдержался, когда Донован, иногда осторожно перегибал палку и задавал провокационные вопросы.

Даже не заметил, как всё дело кончилось тем, что нас фотографируют на фоне Черного Озера, а мы с Гермионой стоим напротив, держимся за руки и смотрим в глаза друг друга. Прямо наваждение какое-то. Еле удалось отвязаться от настырного журналиста, который, несмотря на скверный характер, показал себя настоящим профи.

Зато потом нам удалось душевно переговорить с отцом Луны и редактором «Придиры», Ксенофилиусом Лавгудом. Сама Луна тоже была рядом с отцом, и этот факт приводил меня в неимоверно хорошее настроение. Луна вела себя, как образцовая дочь, и строила из себя прямо-таки идеальную и вежливую ученицу Хогвартса, но по её лицу было заметно, чего это ей стоило. Знал бы её батя, как она на самом деле умеет говорить.

С Ксено я вообще немного подружился, ещё с лета, и мне доставляло удовольствие общаться с этим абсолютно не чванливым, начитанным и эрудированным волшебником. Мистер Лавгуд разбирался во множестве областей магических искусств, но, в первую очередь, был силен именно в истории магии. Прям ходячий справочник. Всё-таки бывший рейвенкловец.

Отмазаться от всех остальных журналистов нам удалось только под предлогом уроков. Мы бы все и сейчас занимались, но зельеварение отменили, что гриффиндорцам и слизеринцам подарило целых три часа свободного времени. Видимо, Снейп до сих пор «приходы ловит» в Больничном крыле. Моё почтение — убойная шмаль у Лонгботтома получилась.

***

Утром следующего дня, за завтраком, совы доставили утреннюю почту. В который раз, на главном развороте «Пророка» красовалась моя морда. Я просто уже не знаю, как быть с моей славой. Слишком часто мусолят моё имя и образ в печатных колдоизданиях.

В принципе, статья о чемпионах в «Ежедневном Пророке» даже не намекала на какой-то негатив по отношению к моей персоне. Скитер, наоборот, постаралась превознести мои достоинства перед читателями.

Кстати, про мой возраст и невозможность участия в Турнире, не было сказано ни слова. Почему-то «Пророк», который в какой-то мере является официальным изданием министерства, никаким образом не стал упоминать этот факт. И потому, мне уже сейчас нужно связаться с Блэком, чтобы опять нанять Хосе Вальдеса, чтобы он начал процедуру подтверждения моей эмансипации. Иначе, я раздую в прессе скандал эпических размахов. Я ведь не постесняюсь и к Ксено обратиться с его многочисленными связями и знакомствами в печатной индустрии магической Великобритании.

В целом, статья и выглядела профессионально, и была выдержана в нейтральных тонах. Так она и остальных чемпионов никак не задевала, но вот наши общие колдографии, ожидаемо вызывали вопросы. Особенно Делакур забавно получилась. Неадекватная француженка через колдофото вызывала ощущения, что она только что с какой-то вечеринки пришла и до сих пор под градусом. Отчего выглядела развязно, как какая-то оторва.

— Да ты просто душка, Поттер, а Грейнджер я уже сейчас завидую, — хмыкнула Лаванда, листая журнал, который доставила её сова.

— В каком смысле? — поинтересовался я, откладывая номер «Пророка» и подхватив чашку с кофе.

Она лишь хитро улыбнулась и протянула журнал, но не мне, а Гермионе.

— Третья страница, — пояснила Браун моей девушке.

Гермиона начала читать статью, и по мере того, как она углублялась в текст, стала хмуриться. Да что там такое?

— Но ведь тут неправда всё! И Сириус не был инициатором нашей помолвки, а был лишь свидетелем! И родителей моих никто не заставлял! Я такого не говорила! — возмущённо воскликнула она.

— Да на это всем плевать, Гермиона, — задумчиво вставила Патил, которая читала такой же журнал. — Главное, что колдографии удачные получились. А «Ведьмин Досуг» не то издание, где правду пишут. Тут важен контекст, а в статье о вас двоих благоприятно отзываются, и поверь мне, скоро тебя и твоего Поттера письмами завалят.

— Да-да! — весело подтвердила Лаванда. — Готовьтесь. Правда тут вы оба красиво получились, а это вызовет очень много зависти и ненависти. Особенно к тебе, Грейнджер.

— А Гермиону-то за что? — непонимающе спросил Невилл.

— Ничего ты в женщинах не понимаешь, Лонгботтом, — вздохнула Лаванда.

Что-то мне перестала нравиться идея с раскрытием инкогнито моей невесты. Если в школе ещё куда ни шло, то вот во всём магическом мире… Такая слава может оказать Гермионе дурную услугу. Причём я не подумал, что негативные помыслы могут исходить от других и совершенно нейтральных ко мне магичек. Зациклился на том, что через неё до меня могут добраться, а тут всем может быть действительно плевать на меня. Женская зависть — она такая. Я и забыл уже, что в прошлом году в школе было, а теперь масштаб поменялся. Однако, как я уже думал, прятать Гермиону от всех не получится, и теперь ей придется всем доказывать свою силу. Бремя славы — от этого уже никуда не деться.