– В этом не только моя заслуга, мистер Лавгуд. Невилл Лонгботтом тоже, как бы это сказать... Принял участие. Мне известны трагические события в вашей семье. Примите мои искренние соболезнования,- серьёзно сказал я.
– И прошу вас, называйте меня просто Гарри.

– Благодарю,- кивнул он.
– В таком случае и для вас я просто Ксено. Я настаиваю! К тому же, меня так все называют, и я больше привык к такому обращению.

После небольшой паузы и задумчивого молчания он продолжил:

– Я хотел уже давно с вами встретиться и поговорить, Гарри. Видите ли, я интересуюсь и изучаю некоторые артефакты. Это, можно сказать, - увлечение и страсть всей моей жизни,- он вытянул из-за пазухи сорочки серебряную цепочку с очень знакомым мне символом оформленным в виде кулона и спросил: - Вы знаете, что это такое?

– Знаю, Ксено. Это знак "Даров Смерти" и к тому же, по совместительству - отличительная эмблема гвардии Гриндевальда. Я бы очень не советовал носить его на виду. Если вы, конечно, примете от меня такой совет,- с интересом рассматривая кулон ответил я.

– Я очень рассчитываю, что вам известно о примерном местонахождении хотя бы одного из них. Мне ничего не нужно и я даже не претендую на обладание этими сокровищами. Моя мечта - это хоть раз их увидеть и прикоснуться руками к такому дару одной из самых великих стихий,- отрешённо и мечтательно вздохнул он.

Я могу осуществить его мечту прямо сейчас. Моя мантия-невидимка как раз считается таким даром, хотя я совсем не уверен. На ней же не написано что-то типа: "Эта штука подарок от меня!
– и подпись: - С любовью, твоя навеки, Хель." Но насколько мне известно, за этим набором из трёх высших стихийных артефактов ведётся непрекращающаяся охота, а крови за ними тянется столько, что можно наполнить Чёрное Озеро около Хогвартса.

– Нужно ли это вам? Ведь это знание смертельно опасно, Ксено. За такое знание Гриндевальд утопил всю Европу в крови и развязал настоящую бойню,- тихо спросил я этого странного волшебника.

– Опасней дружбы с Гарри Поттером?
– обернувшись и смотря прямо в мои глаза, своим серебристым взглядом спросил этот необычный маг.

Я долго размышлял в затянувшейся паузе, стоит ли ему рассказывать о таких опасных вещах и был в очень больших сомнениях. Но ведь он и не прекратит идти по следу, а так, может успокоится и решит остепениться. Знаю я таких увлечённых своей идеей людей. Да и вообще. Понравился мне папахен Луны. Вызывал он подсознательное доверие, даже без всяких колдовских штучек и принуждающих зелий. Я ведь сюда пришёл во всеоружии и движимый паранойей, обвешанный артефактами, как новогодняя ёлка.

– Я расскажу, что знаю сам, Ксено.

Мы вдвоём молчаливо смотрели, как Луна что-то доказывает всей компании обступившей сегодняшнюю именинницу, а они все смотрят на неё с одинаково ошарашенными глазами и открытыми ртами.

– Она хорошая девушка... странная, немного, но хорошая,- задумчиво и про себя сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Я знаю,- ответил Лавгуд.
– Всегда знал... Друзей не выбирают, Гарри Поттер. Они просто есть.

– А ты точно хочешь на такое посмотреть? Правда если тебе нравится зрелище разделки всяких животных или тебе приятно при самом упоминании бойни, то я даже не представляю... Может быть я о тебе чего-то не знаю, Гермиона?
– немного насмешливо и подкалывая свою девушку, спросил я.

– Мне... Гарри... Ты же и так всё знаешь!
– С заминкой и настойчиво начала объяснять она.
– Мне всё интересно! А ты почему-то не хочешь меня посвящать в такие вещи! Я, примерно, представляю почему. И даже не спорь!
– перебила меня Гермиона, когда я хотел оправдаться и вставить в её монолог свои аргументы.
– Это ведь будет очень кроваво и похоже на то, что было тогда, месяц назад, той ночью?

– Не так, kotenok. Совсем не так,- кривовато морщась ответил я.
– Тогда мы сражались, а сейчас я буду, натурально... потрошить добычу. Ты, Гермиона, не знаешь и не видела ни разу, как разделывают различных разумных на ингредиенты всякие химерологи с магозоологами. Это лишнее для тебя зрелище, и мне не хочется, что бы ты такое видела.

– Ты не можешь меня всё время оберегать, Гарри,- мягко сказала она и, придвинувшись, меня обняла и прошептала куда-то мне в грудь - Помнишь, что ты сказал моему папе?

– Что ты должна знать всё? Или, что мы с тобой Тёмные Маги?
– спросил я Гермиону, обнимая и всем моим существом вдыхая её "ментальный аромат".

Не могу, когда я рядом, к ней равнодушно относиться. Все наши моменты близости - это как новое открытие, и это не считая совсем уж близких отношений. Там вообще всё сложно и никак не подходит к какому-либо определению нормальности или хотя бы похожести на все то, что я помню из моей ненастоящей жизни.

– То, что мы такие, мне и объяснять не нужно. Огонь и Хаос не добрые стихии. Правда, я почему-то не ощущаю в себе желания всё вокруг сжигать и разрушать,- скептически прокомментировала она.