— Это как? — переспросила Браун.

— Как бы тебе объяснить, Лаванда? Вот, допустим, есть… э-э-э… большая группа швей… или прачек… или воинов, да даже преступников… Так вот Кубок Огня выберет из каждой такой группы лучшего и достойного. Достойную среди швей, достойную среди прачек, достойного среди воинов или убийц. Он выберет лучшего. Понимаешь?

— Кажется, — неуверенно ответила Браун

— Но ведь мы все волшебники, Гарри. И в Шармбатоне и в Дурмстранге учатся такие же маги, — упрямо возразила Гермиона.

— Но группы-то разные. В этом вся соль, — улыбнувшись ответил я. — Достаточно обозначить принадлежность к такой группе, чтобы кубок выбрал среди такой группы. Директор же прямо рассказал, как нужно оставлять заявку на участие и там обязательно нужно вписать название своей школы. Причем нужно учитывать, что артефакт не всеобъемлющ. Выбрать лучшего мага на всей планете он не сможет. По описанию и дошедшим до меня сведениям он ограничен площадью применения примерно сравнимой с Хогвартсом. Правда, есть у этого артефакта и ещё одно свойство. Он заключает контракт между проверяющей стороной и претендентом. Контракт сродни Непреложному Обету с такими же последствиями между заключившими этот самый контракт. Например, сейчас Кубок… как бы уже заряжен… Видите голубой огонь в нём? Это в министерстве его закачали магией и наложили свои обязательства перед будущими Чемпионами.

— А как кубок оказался у нашего министерства? — подключился к разговору Невилл.

— О-о-о… Тут история достойная эпоса, — улыбаясь, протянул я. — И тебе, Нев, лучше спросить такие подробности у Панси. Ведь именно её род обрёл этот артефакт. И владел им очень долгое время, пока Паркинсоны не продали его Визенгамоту примерно четыреста лет назад, а потом, много позже, его передали в министерство.

Невилл покраснел и смутился. Однако, наши разведчицы лишь возбудились и почуяли интересную историю.

— Давай уже дальше рассказывай, раз начал, — нетерпеливо ёрзая потребовала Патил.

— Ну, хорошо. Опять же, по преданию храбрый конунг-колдун Снори по прозвищу Сонный каким-то невероятным образом проник в Асгард и там попался на глаза Одину. Понятия не имею, как он умудрился попасть на тот план, но факт остаётся фактом. И там он смог перепить на пиру самого «Одноглазого», за что ему и был вручен этот самый кубок. С пьяных глаз, видимо… вернее с глаза. Позже, конунг основал свой магический род известный сегодня, как Паркинсоны, а кубок долгое время хранился в их сокровищнице, как родовая реликвия. Однако, я уже говорил, что Кубок Огня — бесполезная вещь и никакого могущества или преимущества обладателю не даёт. Потому его и продали.

— А как же возможность заключать контракты, которые нельзя нарушить? — непонимающе спросила Браун.

— А чем это отличается от обычного магического контракта или даже Непреложного Обета? Их можно и без Кубка Огня заключать, — ответил я.

— Но, тогда, можно же… не от своего имени такое проделать или как-то подтасовать, чтобы заставить кого-то против воли участвовать, — неуверенно и задумчиво предположил Лонгботтом.

— Зришь в корень, дружище, — улыбнулся я. — Такая возможность есть, но ведь директор сам заявлял, что Кубок Огня — беспристрастный судья. Этот артефакт полуразумный и если он посчитает, что кто-то его обманул, то он сам контракт разорвёт и обнулит откат.

Правда и его можно обмануть, но говорить об этом своим друзьям я не собираюсь. Артефакт именно что полуразумный и назвать его полноценно мыслящей личностью невозможно. Так что и легиллименция тут может сыграть или всякие ментальные мороки и даже обычный Конфундус. Кубок может различать разумного только по энергетическому слепку. Что открывает вообще огромный простор для махинаций. Говорил же уже, что артефакт бесполезный. Такие шутки Боги раньше обожали и подсовывали смертным всякое барахло, на первый взгляд очень дорогое и нужное. В этом плане высшие артефакты, которые даруют Стихии, намного полезней и честнее, что ли. Как в случае моей мантии, которую даровала Певереллам сама Смерть. Вот чем, в сущности, и отличаются божественные артефакты от высших стихиальных.

— А ты, Поттер, собираешься участвовать в Турнире? — склонив голову набок и хитро прищурив один глаз, внезапно спросила Браун.

— Я попробую… — растянув губы в зловещем оскале, ответил я.

***

Гермиона уже давно спала на девчоночьей половине в спальнях Гриффиндора, а я изображал из себя в час ночи злого гения.

Таинственно светили магические светильники в полутьме мастерской моего «Логова», отбрасывая тени на заваленный инструментами, книгами и материалами верстак. Бледно мерцали линии миниатюрной пентаграммы, освещая моё злодейски ухмыляющееся лицо, и на рабочем столе шипели колбы и реторты, выпуская из горловин непроглядно-черный дым.

Здесь и сейчас, в этот глухой ночной час, происходило Таинство…

Таинство творения…

— Восстань же мой слуга! Восстань и служи моей воле!.. Вечно!!! Мву-ха-ха-ха!!! — идиотски изображая из себя киношного злодея, картинно задрав лицо и протягивая скрюченные пальцы к потолку, хохотал я.

И что бы вы думали? Таки взял и восстал!

На миниатюрной пентаграмме выпрямился маленький человечек ростом с ладонь и взглянул на меня крохотными бусинками антрацитовых глазок.

«Его взгляд был пуст… Его взгляд был мертв… У него не было души…»