Они что, так спешат на тот свет отправится? Хотя бы историю чемпионатов «Трёх Волшебников» почитали. По-моему, не было ни одного описания, где Турнир оканчивался бы без жертв. Всегда, один или несколько чемпионов ласты склеивали, заодно лихо отбрасывали коньки вместе со своими конечностями, но чаще всего, теряли голову, в прямом, а не переносном смысле. И виноват в таком поведении студентов Хогвартса, только его нынешний директор. По его мутным объяснениям, получалось, что это и не смертельно опасное испытание лучших учеников магических школ, а дружеское состязание и товарищеский турнир в «Плюй-камни». А ведь «штукарь» галеонов в качестве приза всем без исключения хотелось. Но, как мне видится, большинство из таких «хочунов», в предстоящем чемпионате ждёт «Вечная Слава» и только такая же вечная, как и покой.

— Похоже, мы опоздали к самому веселью, Дред, — раздался голос одного из близнецов Уизли.

— Но они все ещё не видели в деле нас, Фордж, — самоуверенно заявил его брат.

— Выигрыш делим на троих, как и договаривались, — напомнил им Ли Джордан, их друг и своеобразная рыба-прилипала рыжего дуэта.

Хотя… Кто знает, какие у этой троицы отношения. Ведь Джордан, он… Ну да ладно. Даже думать об этом не хочу, а не то что представлять.

— Всё получится, Ли! Приз, практически уже наш! — самоуверенно заявили близнецы.

Ну-ну… Насколько я помню, то они должны сейчас применить собственноручно сваренный «Старящий настой». Вот только он не старит. Кто ж подобное зелье изобретать будет? Это косметическое зелье, не сильно сложное в варке и, между прочим, запрещённое к использованию Министерством Магии. Так как позволяет любому щеглу визуально накрутить себе возраст и покупать то, что детям не положено. Аврорат подобных шутников ненавидит просто. Потому что это всегдашняя их головная боль, когда любой малолетний маг решает таким образом попробовать взрослой жизни.

Потрёпанная и хмурая толпа студентов-младшекурсников, с нехорошими такими взглядами, теперь стала смотреть на Уизли. Кое-кто обзавёлся белоснежными подгузниками, кто-то непрестанно отрыгивал молоко, а некоторые щеголяли буйной растительностью на лице. Только у Рона Уизли, который ринулся штурмовать возрастную черту одним из первых, и которому я незаметно немного «помог», волосы выросли на ладонях… Кудрявились что надо.

Близнецы Уизли, не обращая внимания на враждебные взгляды и противно ухмыльнувшись, достали из-за пазухи по флакону с мутным содержимым, картинно чокнулись друг с другом и употребили зелье на брудершафт. Внешне ничуть не изменившись, они одновременно шагнули за черту, и даже успели подойти вплотную к Кубку, но даже не успели занести руки с записками, как великанским пинком были вышвырнуты за периметр. Ничему их опыт остальных не научил.

Обидно, наверное. Ведь им только месяц до семнадцатилетия оставался, а тут такой облом.

Ничего нового или неординарного с Джорджем и Фредом не случилось. У них тоже выросли бороды, но только длинные и седые, а-ля Дамблдор. Кстати, о нём…

— А я ведь предупреждал! — раздался довольный голос директора, и все присутствующие обернулись на дверной проём, который вел на преподавательскую половину. Там стоял Дамблдор, так сказать: во всей красе. Не изменяя себе в цветовых пристрастиях, он был облачён в вырвиглазную, сиреневого цвета мантию, с вышитыми золотыми лилиями, очень похожими на герб Бурбонов и в шапочку на подобие кубанки, из зелёного меха неопределенной, но явно волшебной зверушки. Прям и нашим, и вашим. И французам сделал комплимент, и болгарам, применив в своей одежде национальные элементы и колорит.

Дамблдор явно не ожидал, что будет столько желающих переступить возрастную черту и соответственно столько же пострадавших от защитной магии. Это по его вытянутому лицу было очень хорошо заметно.

— Директор Дамблдор! Поттер обманщик, он кинул свое имя в кубок! — размахивая своими руками, густо заросшими рыжими локонами, завопил Рон Уизли.

«Ах ты крыса! Почуял, падаль, что при директоре я не буду тебе морду лица рихтовать, вот и осмелел», — подумал я.

Я повернулся к младшему Уизли и холодным тоном начал его «опускать»:

— Во-первых, мистер Уизли, по правилам не запрещено участвовать любому студенту Хогвартса, потому как директор Дамблдор заявил, что у учащихся младше семнадцати лет не получится участвовать, а не прямо сказал, что такое запрещено. Иначе почему вы все сейчас пытаетесь пересечь ограничительную черту? Во-вторых, у меня получилось сделать заявку, но это не значит, что я будущий чемпион. Кубок Огня всё равно выберет лучшего и сильнейшего в Хогвартсе. И, наконец, в-третьих… Мистер Уизли, заканчивали бы вы с рукоблудием, — я недвусмысленно указал на его ладони. — Такое явление пагубно влияет на ваши умственные способности.

Эта хохма была также хорошо известна в волшебном мире, как и в маггловском, причем не только как хохма.

Уизли покраснел, так как со стороны девчонок послышалось немного истеричное хихиканье, а Дамблдор, резко повернувшись ко мне, воскликнул:

— Гарри, мальчик мой, это правда?

— В том, что я бросил своё имя в Кубок — совершенно верно, а в том, что при этом кого-то обманул — нет, директор, сэр.

— Но зачем ты это сделал? И какой магией воспользовался? — как-то показательно взволнованно спросил он.