— И какое у тебя впечатление от фрид?

— Они… вели себя дружелюбно. Вежливые. Умные. Но их дома…

— Да, что же собой представляет вдовий квартал? Никогда не бывал в этих местах.

— Ты бы не поверил своим глазам… — У нее перед глазами снова встало все увиденное днем. Роза потянулась к стакану с виски, но рука предательски задрожала, и она опустила ее.

— Другой мир. Прямо у нас под носом, но мы его не видим. Фриды живут в совершенной нищете. Они как-то перебиваются, но у них почти ничего нет. Даже электричества. Скудные пожитки. Даже не представляла, что подобное существует.

Он немного помолчал, продолжая пристально смотреть на нее, и вдруг спросил:

— Что тебе снится по ночам?

— Мне? Никогда не помню своих снов. А тебе?

— Лучше тебе об этом не знать.

Очарование пропало. Оливер покачал головой и ухмыльнулся.

— С другой стороны, у меня ведь все отлично. Прекрасная квартира. Коллеги-единомышленники… Еще один скотч? От него так хорошо, хоть здесь и разбавляют.

Похоже, он не прочь болтать всю ночь напролет, и Роза притворно зевнула, давая понять, что ей пора.

— Вобщем-то…

— У тебя усталый вид, Роза. — Он сочувственно подался вперед. — Казалось бы, отдохнуть от конторы не так плохо, но…

— Тяжелый день.

— Мне очень жаль. Я здесь еще пробуду некоторое время. А ты надолго приехала?

Она планировала поездку на три дня. Надо провести еще несколько бесед, все записать, а потом представить комиссару отчет. И все это — в пугающе короткие сроки. Вождь приезжает через десять дней. За это время ей нужно раскрыть заговор вдов, или о ней — и, что еще хуже, о Мартине — сообщат в полицию нравов. Нужно обязательно что-то найти. Наскрести хотя бы несколько имен. Однако мысль о том, что ей придется заниматься этим под взглядом беспокойных зеленых глаз Оливера Эллиса, сейчас казалась невыносимой.

— Завтра утром уезжаю.

У Оливера на лице появилось обиженное выражение. Без сомнения, она разрушила все его планы. Возможно, у него тоже был жесткий график.

— Обязательно?

— Обязательно.

Он поднял руки, словно собираясь возразить, но снова их опустил.

— Жаль. Не удастся вместе погулять по городу вечером.

— Увы.

— Может быть, когда-нибудь потом, в Лондоне? Но она уже вставала.

— Может быть. Мне пора. Завтра рано вставать.

Когда Роза закрыла за собой дверь в номер, ее трясло. Все произошедшее за день повергло ее в нервный шок. Она разделась и забралась в холодную постель. В голове пульсировала боль, ныли подвернутая лодыжка и спина от толчка полицейского в домике фрид.

Ей отчаянно хотелось вернуться к привычной унылой рутине, мелким ритуалам, защищающим неприкосновенность повседневной жизни. Открыть тетрадь и сидеть над ней, погрузившись в свои мысли, и чтобы они сами лились на бумагу. Свернуться в кресле и слушать лязг проезжающих трамваев, доносящийся с улицы детский крик и пение птиц на Гордон-сквер. Прогуляться по улицам Блумсбери, воображая, что переносишься в прошлое. А еще лучше — сесть на автобус в Клэпем, запереться вдвоем с Ханной в спальне-бонбоньерке и читать ей продолжение своей тайной сказки, пока у девчушки не отяжелеют веки и она, приоткрыв рот, не погрузится в сон.

По Пикадилли ехал автобус, набитый восторженными туристами с фотокамерами в руках. Они ахали при виде обрамляющих улицу высоких каменных колонн, увенчанных символом Союза: облезлым львом с взгромоздившимся на него орлом. Они фотографировали часовых, вытянувшихся у штаба СС в отеле «Ритц», словно никогда в жизни не видели солдат, и восхищались мерцающими рекламными лозунгами — «“Гиннесс” [16] полезен!» «Гордон [17] приветствует короля и королеву!» — на Пикадилли-Серкус, будто это были шедевры Вордсворта [18] . Даже статуи приводили их в экстаз. Почти все серолицые тяжеловесные конные фигуры в загаженных птицами одеждах уже были заменены деятелями нового режима, а этим утром на пьедестал в центре Пикадилли-Серкус водрузили циклопическое бронзовое изваяние Вождя работы его любимого скульптора — Арно Брекера. И теперь при виде колосса некоторые туристы вскидывали руки в партийном приветствии.

Когда автобус с открытым верхом проезжал мимо, до Розы донесся властный аристократический — продукт столетий эволюции — голос экскурсовода, пожилого краснолицего мужчины. Такими голосами некогда распоряжались в джентльменских клубах, а теперь ему оставалось лишь восхвалять красоты зданий, где совсем недавно восседали славные предки.

— Королевская чета проследует в Вестминстерское аббатство в золотой дворцовой карете, той самой, в которой выезжали на коронацию все монархи со времен Георга Шестого. Карета весит четыре тонны, отделана бархатом и атласом и запряжена восьмеркой серых виндзорских лошадей. Лошади эти, несмотря на их название, белые. Кортеж короля и королевы будет предварять кавалькада «мерседесов», мы ожидаем увидеть официальные лица иностранных государств, в том числе протекторов Богемии и Франции и министров Берию и Хрущева из Советского Союза. Да, мадам, маршрут Вождя держится в строгой тайне, однако это лишь придает празднику еще большую загадочность.

А сейчас посмотрите налево, где вы видите Кембридж-хаус, бывшую резиденцию премьер-министра Пальмерстона, позднее Военно-морской клуб, а ныне — личную резиденцию министра фон Риббентропа. Кембридж-хаус построен в тысяча семьсот пятьдесят шестом году…

Роза перешла через дорогу и направилась в сторону Сент-Джеймс-сквер.

Вход в Лондонскую библиотеку, просторное здание в георгианском стиле из старого кирпича в северном углу площади, строго контролировался, учитывая обилие хранящихся там крамольных книг.