Он долго смотрит на меня, поднимается с дивана и подходит, нависает надо мной, как скала, и я инстинктивно делаю шаг назад. Парень усмехается и отвечает:

– Обязательно буду. Я ведь вроде как теперь отвечаю за тебя. И я не хочу, чтобы ты стала его подстилкой. Нам ведь нужно, чтобы Горячев полюбил тебя, верно? Разовые отношения не для тебя, огонёк.

Снова облизываю губы и неуверенно киваю. Краснею. Ох, так неловко обсуждать с таким парнем как Майкл Неро другого парня, особенно строить планы по его завоеванию.

На миг ощущаю себя мошенницей. Если вдуматься и разобрать нашу с Майклом сделку, то по факту я искусственно собираюсь влюбить в себя Алекса Грячева… Но совесть быстро покидает меня. Её на корню задавливает моё обожание и любовь к Алексу.

– Ладно, я тебя поняла, – произношу уверенно. – Пойду вот так и скажу ему… «Привет, Алекс!»

– Просто «привет» и без этого твоего восторга в голосе. И про улыбку не забудь, – говорит Майкл.

Растягиваю губы в улыбке и произношу:

– Хорошо.

– Огонёк, если улыбнёшься ему как мне сейчас, то он не пригласит тебя, даже не подойдёт к тебе, а перекрестится, – смеётся Неро. – Потренируйся улыбаться призывно, но загадочно.

Тру лицо и со всем отчаянием спрашиваю его:

– Что значит «улыбаться призывно, но загадочно»?

Неро начинает смеяться, а отсмеявшись, говорит:

– Малышка, из какого ты века? Ладно, я тебя научу, но сначала накорми меня как следует. По ходу мне понадобится много, очень много калорий для работы с тобой.

Фыркаю, беззлобно ударяю его по руке и произношу:

– У меня есть паста, замороженный фарш и томатный соус. Поможешь приготовить?

– Обижаешь, огонёк, пасту приготовит любой итальянец, даже если он не умеет готовить.

– Только давай у нас всё получится, ладно?

Позже этой ночью меня будят раскаты грома и звук закрываемой входной двери. Я включаю настенную лампу, скидываю с себя одеяло и встаю с кровати.

Сначала выглядываю в окно. Небо прочерчивает ломаная стрела молнии и оглушает раскат грома. Ливень бьёт по стеклу, будто мечтает разбить его и ворваться в тепло моего дома.

Моё внимание вновь привлекает звуки в коридоре.

Когда я ложилась спать, Майкл был в квартире, и он не говорил, что куда-то собирается.

Я постелила ему в зале на диване, и он тоже ложился спать.

Надеюсь, он не пригласил в мой дом ещё какого-нибудь «бездомного»?

На свою флисовую пижаму надеваю халат, ноги вставляю в тапочки и осторожно выглядываю за дверь спальни.

В прихожей у двери стоит обувь Майкла. Мокрая от дождя.

Значит, он уходил. Только что вернулся.

Вопрос: куда уходил? И почему мне не сказал?

Мягко ступаю по ламинату. Из гостиной льётся рассеянный тёплый свет от торшера. Слышен шорох одежды. Хмурюсь, но вхожу в гостиную и застываю на пороге памятником самой себе.

У меня перехватывает дыхание.

Ноги словно приросли к полу, хотя мне бы резко развернуться и убежать обратно к себе, но не-е-ет, стою и жадно смотрю.

Я не могу отвести взгляда от напряжённых мышц Майкла на его гладкой, но сильной груди и от его мощных, перевитых венами рук.

Моё тело невольно реагирует на молодого мужчину, жар зарождается внизу живота, разливается по венам, разносится по каждой клетке моего тела.

Тёмные, почти угольно-чёрные волосы Майкла влажные и растрёпаны. Сверкающие капли срываются с кончиков волос и падают ему на плечи.

Его тёмные глаза, кажутся целой вселенной, они блестят мириадами звёзд.

У Неро загорелая кожа. И сейчас в приглушённом свете она будто сияет изнутри. Хочется прикоснуться…

Нахмуренные тёмные брови придают его лицу угрожающий вид.

У Майкла очень запоминающееся лицо, я бы даже сказала, породистое. И последствия драки нисколько не портят его. Сразу видно, что в его роду были сильные и харизматичные личности.

Наблюдать за Майклом в этот момент любопытно, необычно, странно, завораживающе…

Он стоит ко мне вполоборота полуобнажённый, в одних только синих джинсах. Его сильный торс украшают две татуировки, одна на предплечье, переходящая на грудь, а другая на торсе сбоку. Какие именно у него тату не могу сейчас разглядеть.