В ходе старинной русской народной забавы под названием «зачистка», было обнаружено ещё пять человек. Трое из них были просто техники, а двое — женщины в рваных лохмотьях, тощие, грязные и изможденные донельзя. Рабы, как оказалось, в этом обществе вполне были востребованы. Чего наши друзья никак не могли оправдать.

Пока корабль Ании набирал воду в две двухсоттонные цистерны, друзья, все четверо, и трое пленных техников в быстром темпе отвинчивали и снимали всё оборудование, которое могло пригодиться. Под изумлённым взглядом Ании, на борт корабля перетащили сначала связки гравитационных приводов, потом несколько бухт кабеля, и проволоки, листы обшивки…

Потом она вообще махнула рукой, поняв, что дорвавшиеся до добычи парни намерены ободрать побеждённый корабль до остова. Самая большая полемика возникла вокруг второго реактора. С одной стороны у бандитов был вполне рабочий агрегат. Зато с другой, второй реактор, стоявший на их «родном» корабле был свежее, с менее выработанным ресурсом. Так что после короткого, но бурного обсуждения, было принято решение восстанавливать их собственный реактор, с помощью трофейных запчастей. И вновь закипела работа по отвинчиванию, откручиванию и перетаскиванию всего, что могло пригодиться, с борта на борт. Веселье продолжалось до позднего вечера и возобновилось с раннего утра, закончившись лишь тогда, когда стало ясно, что больше ничего отвинтить и оторвать просто невозможно.

Но всему приходит конец, закончился и этот, тяжелый, но приятный этап сбора трофеев. Остров отвалил тяжело словно перекормленный пеликан, и набрав максимально возможную в этом состоянии высоту взял курс на восток, подальше от места схватки.

Потом почти месяц ребята вместе с техниками ударными темпами ремонтировали старый остров. Первым делом восстановили систему освещения в каютах, что сразу повлекло за собой необходимость отмывки буквально всего. Девушки и женщины жили на палубе именно потому, что там, в недрах корабля не было никакого света. А когда из-за дождей, приходилось спускаться на нижние палубы, для освещения они пользовались масляными светильниками и даже факелами, что конечно сказалось на стенах и мебели. Поэтому внутри всё было покрыто толстым слоем копоти и грязи, так что стихийно возникший субботник закончился лишь через четыре дня. Ну, а парни были вознаграждены нормальной ночёвкой на мягких, и что немаловажно, широких кроватях. По решению Совета, куда входили все земляне и четыре подруги Ании, все постройки на палубах были снесены, и начали восстанавливать верхнюю рубку, с центром управления, наблюдательным узлом, и радиомачтой. Листов снятых с побеждённого корабля хватило с запасом, а варили кустарными электродами. Получалось, конечно, не так прочно как хотелось бы, но на безрыбье, и ёж — птица. Триста пятьдесят рабочих гравитронов установленных на штатные места, сразу сказались на ходовых качествах корабля, и он значительно прибавил высоту и скорость, а когда отмыли перископы на главном мостике и убрали праздношатающихся с палубы, появилась принципиальная возможность увеличить ход до ста пятидесяти километров в час. И сразу же проблема ремонта энергощита кормы встала во весь рост. Как работает сложнейший механизм парни даже не пытались понять, но постарались очистить главный модуль и все излучающие устройства от грязи, восстановили проводку на повреждённых участках и поменяли все вызывавшие сомнения детали на более свежие из трофейных. Но и этого оказалось достаточно, чтобы щит стал уверено выдерживать скорость до ста пятидесяти километров в час, правда, просаживая при этом всю энергосеть корабля до аварийных значений. Соответственно, друзья сразу полезли во внутренности второго реактора, вшестером разобрав его до голого корпуса, и, очистив от соляных наслоений, и просто грязи, собрали заново, заодно заменив часть блоков.

— Теперь у вас самый мощный анран на всём побережье, — техник Хорн завистливо посмотрел на Анатолия.

— У нас, дружище. У нас. Ты что, действительно чувствуешь себя здесь рабом? Разве мы не сказали, что рабов у нас на острове не будет и все вы свободные люди

— Нет, я не свободный человек, — Хорн покачал головой. — Но ни одна из дев анрана не оказывает мне знаков внимания, а значит я всё ещё раб.

— Это как–то можно исправить? — спросил Анатолий, проверяя затяжку винтов на клеммах, и задумчиво смотря на места, где провода входили в переборку. — Надо объявить публично, или ещё чего? Бумагу какую-нибудь выписать, с печатью, — усмехнулся он.

— Объявить, конечно, само собой, и ещё, пожалуй, дать должность и содержание.

— У нас нет содержания, — Толя положил инструмент, и стал протирать руки ветошью. — У нас военная коммуна. Это значит, что у человека есть право на личные вещи, но всё что не личное, принадлежит всем. При этом в понятие личного, относится военное имущество, и снаряжение. Так что этот реактор — он общий. Помнишь, как Лиана попросила переселить её с детьми в большее помещение? Тогда, чтобы решить этот вопрос потребовалось переселить трёх человек, но дети — это очень важно. Дети — будущее этого мира, если у него, конечно, есть хоть какое–то будущее. А насчёт объявления — на ужине всё скажу, не волнуйся.

Примечания:

[1] Группа «Би–2» «Полковнику никто не пишет». Слова: Рубинштейн Л.

На линии огня

Пустые города,

В которых никогда

Ты раньше не бывала [1].

Утром, когда солнце только-только начало вставать над горизонтом, Аниа, кутаясь в подаренную ей пришельцами камуфляжную куртку с толстой подкладкой, поднялась на сырую от росы носовую палубу. Первое, что она увидела — Борриса, стоявшего на носу корабля, с прибором наблюдения. Мужчины, свалившиеся на них в прямом и переносном смысле с неба, добровольно несли вахту, охраняя анран от всяких случайностей. И это ей нравилось. Вообще, глядя на то, как преобразился её корабль, Аниа не могла удержаться и улыбалась от удовольствия.

Теперь они больше напоминали боевой санран с Налахских островов, чем прогулочное судно. Пять рабочих пушек, два реактора и полный комплект гравитронов давали ей огромное преимущество в случае встречи даже с Чёрным Хли, пиратствовавшим в западной части материка. Правда немного тревожило то, что сейчас они двигались к крупнейшему городу на побережье, где, по слухам, творился настоящий ад. Но вера в технику пришельцев и их боевые возможности, легко гасила все страхи.

Она быстро поднялась на самый верх надстройки, где находились длинные глаза, или как странно выражались ребята «приборы дистанционного наблюдения». Экран(ещё одно новое слово, принесенное вместе с устройством пришельцами) показывавший картинки с этой верхотуры, располагался в главной ходовой рубке, и теперь можно было вести бой, не боясь получить картечью по рулевому. Именно так погиб её брат. Маневрируя до последнего вздоха между взявшими их в клещи санранами Чёрного Хли.

Но теперь всё по–другому. Аниа подняла взгляд на флагшток, где под набегавшим ветром полоскалось белое полотнище с косым синим крестом. «У них теперь свой флаг! — Она покачала головой. — Словно ребята герцоги. Хотя… все бывает на свете… — она довольно зажмурилась, вспоминая ночь. — Обхождение у них и вправду очень бережное. И двигаются мягко, словно харны[2]».

По анрану пронёсся долгий мелодичный звон. Ещё одно новшество — сигнал общего подъёма. Парни не бездельничали сами и не позволяли бездельничать окружающим. Почти каждому выделили свой участок работы, за который он отвечал. А если кто-то постоянной работы не имел, то каждое утро направлялся в помощь тем, кто в этом нуждался. Причём заявки на предоставление дополнительных рабочих рук, подписывались ещё с вечера. Царила жёсткая дисциплина, но никто не роптал. Потому что теперь они спали на нормальных кроватях, мылись каждый день в душе, и регулярно питались свежим мясом и овощами, которые доставляла охотничья команда раз в три дня. После подъёма люди обычно приводили себя в порядок, а старшие подразделений на утреннем совещании докладывали план на день. Потом, после обсуждения, расходились по местам, и вечером подводили итоги. Аниа удивлялась, как много можно сделать при правильной организации работ. С каждым днём их общий дом становился всё уютнее, и что гораздо важнее — более защищённым. Она ещё раз оглянулась, и застегнув куртку, поспешила вниз, в бывшую капитанскую каюту, где теперь располагался штаб, на утреннее совещание.