– Тебе ли об этом говорить? – Охваченная возмущением, Изабель встала и прошлась по комнате. – Ты в любой момент можешь оказаться в тюрьме за то, чем занимаешься. И все же ты не бросаешь это дело. Каждый день ты ходишь по нищим кварталам, заботясь о бедняках, и рискуешь при этом своей репутацией и свободой. И почему? Потому что ты знаешь, что так нужно! Так почему же ты просишь меня бездействовать?

Лили испуганно посмотрела на Эмму. Она знала, что подруга работает медсестрой в приюте. Но Лили даже представить себе не могла, какой опасности та себя подвергает.

– Я не прошу тебя бездействовать! Я просто хочу, чтобы мы действовали законными методами и не подвергали себя ненужной опасности, – запротестовала Эмма.

– Сидя на диване, положение не исправишь, Эмма. Ты знаешь это не хуже меня. Приходится рисковать, если хочешь что-нибудь изменить. Мы должны выйти на улицу!

Женщины какое-то время смотрели друг на друга. Затем Эмма кивнула.

– Ты права. Но мне неспокойно, – сказала она тихо.

После собрания Эмма и Лили сошли с конки за пару остановок до той, которая была им нужна, чтобы немного прогуляться по площади перед ратушей. Лили казалась странно притихшей все эта время, и Эмма иногда украдкой поглядывала на подругу. Лили рассказала ей обо всем, что произошло: о несчастном случае, погребении и чувстве вины, которое неотступно преследовало ее с тех пор. Эмма хорошо понимала, что чувствовала Лили. Как, должно быть, ужасно нести такое бремя! Лили также рассказала ей о мужчине по имени Йоханнес Болтон. И хотя она старалась говорить о нем бесстрастно и только тогда, когда без этого было не обойтись, Эмма заметила, как сверкали ее глаза при упоминании этого имени. Ее голос внезапно становился выше, чем обычно, щеки заливал румянец. Почти не дыша, она рассказала, как он вытащил мужчину из воды. И Лили собиралась снова встретиться с Йо. Ускользнуть из дома в воскресенье, чтобы увидеть его.

Эмма не знала, насколько она права в своих догадках, но у нее было стойкое подозрение, что между этими двумя уже что-то произошло. Лили, которая была почти на десять лет ее младше, всю свою жизнь находилась под надзором родителей. А Эмма знала, что это часто означало взросление в полном невежестве, которое нельзя было назвать иначе, чем позорным. Просвещения как такового не было. Многие дамы даже не знали, откуда берутся дети, вплоть до своей первой беременности. Ей часто приходилось иметь дело с беременными женщинами, которые были совершенно сбиты с толку тем обстоятельством, что ребенок растет у них в утробе, а не принесен аистом, который затем должен клюнуть их в ногу, чтобы на некоторое время у них случилось недомогание. Тогда ей приходилось объяснять, что в такое положение их поставили любовные утехи в супружеской постели.

Она видела, что Лили испытывала неловкость при разговоре о проститутках. Если Лили была хоть наполовину столь же невежественна, как большинство незамужних женщин ее возраста, Эмма должна была о ней позаботиться. Распространение знаний такого рода стало второй главной задачей в жизни Эммы. Если она что-то и усвоила за годы, проведенные в Уайтчепеле, так это то, что ничто не могло предотвратить больше страданий и зла, чем тщательное, подробное и своевременное просвещение.

Лили и в самом деле была потрясена словами Эммы. Они глубоко ее встревожили и вызвали у нее странное нервное покалывание. У нее возникали все новые вопросы во время краткой речи подруги, но она не осмелилась их задать. До недавнего времени она думала, что дети рождаются через пупок. Так ей когда-то сказала нянька, и с тех пор она в этом не сомневалась. Но после помолвки с Генри мать отвела ее в сторонку для серьезного разговора. С тех пор Лили знала, откуда на самом деле берутся дети. По-видимому, частью брака было то, что муж и жена делали друг с другом странные и непостижимые вещи. Откровения матери одновременно шокировали и увлекли ее. После этого она несколько дней не могла уснуть. И даже сомневалась поначалу, что Зильта сказала ей правду. Подозрение, что мать это выдумала, было едва ли не более абсурдным. Но Лили просто представить себе не могла, чтобы женщины делали что-то подобное и даже просили об этом мужчин. Только после этого разговора она поняла скрытый смысл многих эпизодов из прочитанных книг. Ей как будто открылся целый новый мир, полный намеков.

На курсах она едва дождалась перерыва, чтобы поговорить об этом с Бертой. Подруга была возмущена до глубины души. Она полагала, что детей приносит аист. Ей рассказала об этом мать, а она уж точно знала толк – ведь у нее было семеро детей. Рассердившись на Лили, Берта обвинила ее во лжи, заявив, что ни одна порядочная женщина никогда не сделала бы подобного. И с пунцовыми щеками пересела за другой столик.

А на следующий день вернулась притихшая и призналась, что расспросила обо всем свою старшую сестру и та, не заставив себя долго упрашивать, откровенно рассказала ей о тяготах супружеских обязанностей, а также о том, что есть места, где неженатые мужчины могут удовлетворить свои потребности. Именно для этого и существовали проститутки.

– Но смотри, если ты застанешь своего супруга с одной из них, это будет означать лишь одно, а именно – что как жена ты серьезно оплошала! – предупредила она потрясенную Берту, оставив ее в полной растерянности.

Лили уже успела оправиться от изумления, но вопрос физической любви все же беспокоил ее. Ее представление о том, что происходило на брачном ложе между мужчиной и женщиной, все еще оставалось смутным. Зильта, насколько могла, пыталась ей объяснить, но нельзя сказать, чтобы мать особенно в этом преуспела.

– Вообще-то я не должна была тебе этого говорить, Лили! Это дело супруга, – краснея, сказала она. – Ты должна вступить в брак невинной, оставаясь в полном неведении о том, что тебя ждет, – этого требуют правила. Узнай твоя бабушка, что я говорила с тобой об этом… Но мне в свое время было очень страшно из-за этой неопределенности, поэтому я решила избавить тебя от нее. Ты должна быть готова к тому, что это будет очень больно. В первый раз всегда так. А если и после тебе это не понравится, подумай о том, что нужно терпеть, пока не удастся зачать. Большего от тебя никто не ждет!