– По-твоему, Лили идут на пользу эти курсы?

Герта замешкалась. Нечасто увидишь хозяина, который обращается к кухарке за советом по воспитанию детей. Но они были знакомы больше тридцати лет, и Альфред знал, что у Герты с Лили доверительные отношения. И все же ей пришлось хорошенько подумать, прежде чем ответить на такой тонкий вопрос.

– Она очень умная и рассудительная девушка, – осторожно заметила Герта.

Альфред кивнул.

– Не спорю. Но она молодая женщина, будущая жена. И она никогда не будет работать учительницей. Генри этого не допустит, я тоже. Да и зачем ей это, в работе нет для нее никакой необходимости, она только выставит себя на посмешище.

– Вы же знаете ее, вечно сидит, уткнувшись в книгу. Вечно уговаривает меня рассказывать истории. У нее живое воображение, оно нуждается в занятиях, – сказала Герта.

Хозяин кивнул.

– Зильта тоже так говорит. Я лишь обеспокоен тем, что оно уводит дочь в сторону от ее предназначения. Их там чему только не обучают. Даже политике, можешь себе представить?

Герта покачала головой.

– Я ничего в этом не смыслю. Но не думаю, что о таком стоит говорить с юной девушкой.

– Полностью согласен. И что скажет на это ее жених?

– Может быть, ему понравится, что рядом с ним умная женщина?

Альфред задумчиво покачал головой.

– Умная – это одно, – сказал он. – Быть умным – хорошо и правильно. Но когда женщина слишком умна, это только вредит ей. У нее зарождаются опасные идеи.

Лили беспокойно переминалась с ноги на ногу, едва не искрясь от напряжения. Где же носит эту Берту, боже мой! Оркестр уже начал играть, пары уже выстроились в ряд для танца, а подруги все еще не было видно. По спине Лили поползли мурашки, ладони взмокли от волнения. Чертово платье было настолько тесным, что она едва могла дышать. Платье было золотого цвета, с блестящей вышивкой, и Лили полюбила его, как только увидела. Но в данную минуту ей хотелось высвободиться из него прямо здесь и сейчас. А потом распустить волосы, уложенные в тугую прическу, от которой начинала болеть голова. К этому вечеру Зеда готовила ее целую вечность. И все спрашивала, что происходит с Лили и ждет ли она вечера. Лили поймала свое отражение в одном из зеркал, заметив, что щеки у нее раскраснелись, но лицо было белым как мел. Последние полчаса она под руку с Францем делала по залу круги, стараясь со всеми поговорить и всюду показаться.

Чтобы ни у кого не возникло вопросов, была ли на балу Лили Карстен.

В какой-то момент Франц, к ее величайшему облегчению, сказал:

– Все, липучка. Я иду в библиотеку, а ты найди своих подружек и оставайся с ними.

Она была счастлива от него избавиться, и это чувство было взаимным. Она знала, что теперь он и не вспомнит о ней до конца вечера. Так что к этому времени ей нужно будет вернуться, чтобы поехать с ним домой. Осенний бал был самым важным событием года, и высший класс Гамбурга, предсказуемо, был здесь. Она знала почти всех в этом зале, успела поговорить со всеми, с кем было нужно, но к ней то и дело подходил кто-то еще. К счастью, никто хотя бы не ангажировал ее на танец. Хотя Генри не было рядом, большинство из здешних кавалеров знали, что она помолвлена, и пока не рисковали к ней подойти. Что ж, она не оставит им такого шанса.

Эта мысль закралась ей в голову, как только Агнес сообщила ей, что родители не будут их сопровождать. Под ненадежным присмотром Франца ей ничего не стоило улизнуть на несколько часов – если действовать умно.

Наконец она увидела из окна, как Берта выходит из кареты вслед за родителями, под руку с щеголеватым юношей с вьющимися каштановыми волосами. Когда они поднялись по лестнице, Берта, раскрасневшись, бросилась ей навстречу.

– Лили! Разрешите вас друг другу представить? Это Фридрих!

Лили улыбнулась юноше. Только этого не хватало, теперь придется поддерживать светскую беседу.

– Значит, это вы тот таинственный незнакомец, которого Берта так долго скрывала от меня? – сказала она. Подруга часто говорила о новом знакомом, который ухаживал за ней последние несколько недель и с которым, если ее семье удастся все устроить, она скоро обручится. Но сегодня Лили впервые довелось его увидеть. – Я уже думала, что у вас рога или желтые глаза!

Он засмеялся.

– Я вас разочаровал?

– Напротив! – Лили подумала, что он вполне симпатичен, располагает к себе, и силилась понять, почему Берта окружила его такой таинственностью.

Вскоре все выяснилось само собой.

– У вас тоже наверняка есть имя? – спросил он, и она заметила, как вдруг замялась Берта.

– Фридрих, это… Лили. Лили Карстен! – пролепетала она, и Лили увидела, что в глазах молодого человека промелькнуло удивление.

– Лили Карстен… – пробормотал он, с интересом глядя на нее, и пожал ей руку.

Лили переводила удивленный взгляд с подруги на юношу и обратно.

– Почему вы так удивлены? Мы разве знакомы? – с улыбкой спросила она.

– Ну, вы навряд ли меня знаете. Но я вас – да. Я работаю в газете. Недавно там вышла моя статья о вас.

Лили не верила своим ушам. Она изумленно посмотрела на Берту, которая не знала, куда деваться от смущения.

– Прости, Лили. Фридрих не хотел причинить тебе зла, он лишь делал свою работу. И он тогда не знал, что мы подруги, – поспешно объяснила она.