– Я схожу прямо сейчас.

Эмма подошла к кровати и посмотрела на спящего ребенка.

– Не давайте ему сильных лекарств без крайней необходимости. И только в небольших дозах, – снова предупредила она Йо, и он кивнул. Затем девушка собрала свои инструменты, и Йо впустил обратно мать и братьев, которые тут же обступили Карла. Лили проводила подругу до двери, и Эмма вздохнула, обнимая ее на прощание.

– Думаю, все станет ясно за следующие несколько дней.

Лили только кивнула.

– Спасибо за помощь!

– Мы не знаем пока, помогла ли я ему. Если он уже заражен, то я только зря его мучила, – возразила Эмма со странным выражением.

– Что будет, если он все-таки заражен? – спросил Йо, подходя к ним. Все трое стояли у двери, и он понизил голос, чтобы внутри никто не услышал их разговор.

Эмма колебалась. Было видно, что она предпочла бы не говорить ему ничего. Йо схватил ее за плечо.

– Скажите же, я должен знать! – потребовал он.

Она кивнула.

– У него начнется жар, головная боль и тошнота. Пропадет аппетит. Нарушится глотание, так что и пить он не сможет. Это очень опасно: один вид воды способен привести больного в исступление. Зараженные бешенством так боятся боли при глотании, что не выносят даже собственную слюну. – Она смотрела прямо в глаза Йо, когда это говорила, и Лили видела, каких усилий ему стоило выдержать ее взгляд. – Из-за чудовищной боли он станет очень агрессивным. Любой раздражитель – даже случайное прикосновение или солнечный свет – будет сводить его с ума, – мягко продолжила Эмма. – Он перестанет быть самим собой, начнется бред и безумие. В какой-то момент судороги и буйство отступят. А им на смену обычно являются признаки паралича. – Ее голос стих до шепота. Йо был настолько потрясен, что, казалось, еще чуть-чуть и он не выдержит.

– Чем это кончится? – хрипло спросил он.

Эмма откашлялась.

– В большинстве случаев пациенты впадают в некое подобие комы и перестают дышать. Это относительно милосердная смерть, больной засыпает и больше не просыпается, – тихо сказала она.

– Сколько времени это займет? – спросила Лили, видя, что Йо не в силах что-либо сказать. Он потер лицо руками и застонал от отчаяния.

– От двух до десяти дней после появления первых симптомов, – сказала Эмма. – К несчастью, точно предсказать невозможно.

Измученная процедурой и тяжелым разговором, она повернулась и пошла вниз по лестнице. Лили смотрела, как ее стройная фигура исчезает в темном коридоре, и какое-то время прислушивалась к утихающим в отдалении шагам. Затем она заметила краем глаза какое-то движение и поняла, что Йо тоже собирается уйти.

– Я возьму что-нибудь от боли, – хрипло сказал он, отстраняясь от Лили, которая испуганно схватила его за руку.

– Подожди, я с тобой!

Он покачал головой.

– Ни за что, мне нужно в Санкт-Паули, тебе там делать нечего!

Лили досадливо прикусила изнутри щеку. Когда он, наконец, перестанет защищать ее от всего на свете, словно она фарфоровая куколка!

– Пожалуйста, я не хочу оставаться там одна! – прошептала она, указывая взглядом на кровать. Она чувствовала себя лишней. Семья Йо, которая с тихим плачем собралась вокруг Карла, нуждалась в покое – им было не до посторонних. Мгновение Йо сердился, затем со вздохом уступил.

– Хорошо, пойдем. Только чтобы я не слышал никаких жалоб!

– Разве я когда-нибудь жаловалась? – обиженно возразила она, но он уже шагал вниз по лестнице. Лили осторожно прикрыла за собой дверь, бросив последний взгляд на бледное личико Карла. Сердце ее болезненно сжалось.

На улице Йо остановился на мгновение и вытер лоб, ожидая Лили, которая отстала от него из-за того, что в своем громоздком платье не могла идти так быстро, как он. Ему нужно было успокоиться, но внутри все так и кипело. Беспокойство за Карла превратилось в бушующий гнев. Почему мальчишка вечно не слушался его, зачем было лезть к бродячим собакам? Чья злая воля придумала ужасные болезни, от которых маленькие мальчики умирали в адских муках? Почему в нужный момент Йо не оказалось рядом? Мысль о том, что он может потерять еще и брата, была для него невыносима. Сердце на мгновение пронзила такая боль, что казалось, оно вот-вот разорвется. Последние десять лет он делал все, чтобы этого не произошло. Трудился, чтобы обеспечить им сытую и безопасную жизнь, продал душу этой скотине Олькерту… А теперь все это пойдет прахом из-за паршивой дворняжки? Перед глазами встало лицо Лени, он почти наяву слышал ее нежный голосок, видел маленькое бледное тельце, на которое была надвинута крышка гроба. Он едва сдерживал слезы – жмурился изо всех сил, чтобы их подавить. Он не плакал с двенадцати лет и не собирался начинать сейчас. Но, черт возьми, как ему хотелось что-нибудь разбить, найти хоть какой-то способ выплеснуть раздиравшие его чувства. И где только носит Лили, он ждет ее уже целую вечность! Он нетерпеливо огляделся, и когда она наконец вышла из дома, обрушил весь свой гнев на нее:

– Черт побери, если тебе непременно нужно было за мной увязаться, можно хотя бы не отставать? Карл может проснуться в любой момент, и к тому времени я должен быть у его кровати!

Она вздрогнула, но ничего не ответила, только кивнула, бледнея, и ускорила шаг. Пройдя пару шагов, он успокоился. Свежий воздух и солнце всегда оказывали на него благотворное воздействие. Вот и сейчас он медленно приходил в себя. Оглянувшись, он заметил, что от быстрой ходьбы Лили раскраснелась. Она шла чуть позади, тяжело дыша и явно изо всех сил стараясь не отставать от него. Он сразу же остановился.