— Вот теперь можно и на переговоры, — он глубоко затянулся, и яркая красная точка от тлеющего табака стала маяком в ночи для армии мертвецов, что шли нам навстречу.

Лич двигался в сторону очередной группы выживших. Разведка донесла. Группа большая, не слишком вооружённая. И не особо скрывающаяся. Но была и странность: рядом с ними бродили неживые собратья и не спешили атаковать живых… Непонятно.

Чувство тревоги накрыло немёртвого и он напрягся. Беспокойство не отпускало, а когда на фоне ночного неба мелькнула тень огромной птицы вдалеке, усилилось ещё больше. Кинчемир взял своих сильнейших воинов, что окружили его, и передвинулся из середины войска в авангард, дабы собственными глазами увидеть лагерь выживших.

— Надо бы червя позвать… — размышлял он на ходу.

Армия медленно и тихо двигалась вперёд.

— Повелитель! — один из разумных помощников, разделявший бремя управления одним из отрядов, подскочил к личу и поклонился. — Отряд врага весьма мал, но даже несмотря на то, что они нас заметили, они не убегают и не делают ничего, чтобы подготовить оборону.

— Посмотрим на этих странных убогих созданий. Смертные, что не боятся лика самой смерти… — нескромно возвеличил себя Кинчемир и подошёл к переднему краю войска, замершего по его команде.

С вершины небольшого холма виднелось плато, на котором разбили лагерь живые. Огромные костры, привлекающее всех вокруг ярким пламенем и запахом жжёной древесины. И пусть мертвецы не слышат запаха, другие монстры способны уловить его без проблем.

— Хм… Там лежит труп червя. Сильно они его искромсали… Не знаю, если оживить его, сможет ли он выполнять свои функции? Да, они сильные, раз сумели уничтожить главного пустынного монстра.

— Повелитель! Там какой-то след… — указал в сторону мелькнувшей на пару мгновений мелкой красной точки, застывшей между лагерем живых и мёртвым войском.

— Кто это такой смелый, что вышел против нас? Или же это дипломаты? Мертвецы не ведут переговоров. Войска! В ата… Кх… Ата… — лич схватился за пустую грудь и упал на одно колено.

— Повелитель! — подчинённые тут же подорвались, реагируя на падение правителя.

— Кто… глаза… смерти…

Мир окрасился серым, демонстрируя натянутую между личом и тройкой существ чёрную цепь, что так и не разорвалась.

Эта способность, помимо прочего, позволяла Кинчемиру увидеть тех, кто отмечен и избран богами. О, он обожал убивать избранных, так как получал за подобных уйму сил. И все его генералы, что пали от его костлявой руки и сохранили разум, были именно из их числа.

В этом потускневшем вдруг мире вся тройка существ светилась, демонстрируя свою исключительность. Тот, кто привлёк внимание его подчинённого, был человеком, чья аура окрашена кровью и багровыми тонами. Избранник одного из богов войны, что так часто встречались в этом мире… С другого края троицы был ещё один избранник… Белый, словно обласканные песком пустыни кости. Одно из неправильных, как и он сам, воплощений смерти. Чистота и отсутствие хоть чего-либо… Лич почувствовал нотки божественного внимания, что упало на него, как только он взглянул на этот миниатюрный, в сравнении с двумя другими людьми, силуэт.

— Отмщение… Возмездие… Покаяние… Чистая душа взамен проклятой на вековечные страдания… Я знаю… её… К-х-х.

А в самом центре шёл тот, кто посадил его на цепь, приковал к себе стальными путами и забрал часть его эссенции души. Превратил в раба…

— Что б тебя… Поскорее бы ты умер… Чья же метка на тебе? Почему так глубока тьма и сильна смерть, что расходятся от тебя во все стороны? Символ… — Кинчемир опустил взгляд на свою цепь, пытаясь схватить её рукой, и упал на камни.

Время и боль тянулись бесконечно долго, а троица всё приближалась и приближалась.

Свита подняла своего немёртвого повелителя, и он, едва сохраняя призрачное сознание, уставился на ненавистный поводок. Очень медленно и едва заметно на нём проявлялись символы. Двузубец, овитый веткой с плодами граната и рекой из душ.

Только сейчас, когда тот, кто когда-то был смертным, приблизился к нему, эти символы стали различимы. Как он сразу не догадался, с кем он столкнулся?

— Аид… Я… к вашим услугам, господин… — отринув все мысли о неподчинении, поняв и узрев истину, лич, ещё недавно считавший себя равным смерти, упал на одно колено, склонившись пред владыкой подземного мира.

Аид был и есть королём среди таких, как он, мертвецов. Среди тех, кто считает себя равным смерти. И принятие этого факта отпустило стальную хватку, сжавшую «душу» лича. Его господин тот, кто отправляет на работу саму смерть. И плевать, насколько он слаб сейчас. Лич никогда не сравнится с повелителем загробного мира.

В это же время, в Дракгоре…

Тревожно бил в колокол человек, поднимая гарнизон стражи и всех прочих. Твари вновь карабкались на их гору.