Отчим мямлил в ответ нечто неразборчивое. Тогда Гончаров еще раз ударил его в лицо. Снова кулаком. Отчим свалился в снег. Опять в отключке.

— Ох ты ж, круто он, — поморщился Крылов. — Может, не надо было? Все-таки, родичей, какой-никакой.

Ага, как же. Эти твари полезли на нас с оружием. Чуть не прирезали. И голову не проломили. Сегодня их жалеть?

— Ничего, теперь присмиреет, — заметил Бурный. — Он по-другому не понимает. Видно же.

Мы осмотрелись. Поле битвы за нами. Противники валяются поверженные. Все отлично.

— Ну, ты как? — я подошел к Гончарову. — Готов к соревнованиям? Смотри у меня. Больше не пропускал тренировки. Это не оправдание.

Гончаров улыбнулся.

— Спасибо, сенсей. За поддержку. Без вас они бы меня размазали. Избили до полусмерти.

Я покачал головой.

— Да ну ты брось. Их же всего шестеро было. Мог бы и сам справиться. Зачем нас вызвал?

Гончаров продолжал улыбаться. Думал, я шучу. Но потом увидел, что нет. И тоже посерьезнел.

— Понял, сенсей. Понял.

Отсюда мы сразу поехали обратно на тренировку. Смелов уже отпустил новичков. И ждал нас в зале. Хотел узнать, чем все закончилось.

Я гонял парней и девушек до полусмерти. Еще два часа. Пока на улице не наступил вечер. И не подкралась темнота.

Вечером я опять поехал в общагу. Потому что дела в городе. И нужно приодеться. Выглядеть соответственно.

Занятия в универе пролетели быстро. После них я снова заехал в ЦК комсомола. Поговорить с Бородиным. Насчет поддержки.

— Да помню, я помню, — секретарь кивнул. — Отзывы о вашем патруле очень хорошие. Вы какого-то там хулигана сумели поймать? С темным прошлым? Я уже доложил наверх. Что каратисты отличились. Что мог, сделал. Но и ты тоже пойми. Там сейчас никак понять не могут. Что такое это ваше карате? Какой-то мистицизм с востока? Дань моде? Вот и не торопятся принимать решение.

Он подумал. Побарабанил пальцами по столу. Закурил сигарету.

Я молчал. Ждал, что будет.

— Есть только один способ, — сказал Бородин. Посмотрел на меня. — Если дадут указание сверху. Например, от секретаря горкома. Первого. Сможешь к нему пробиться? А мы снизу подтвердим. Так, мол и так. Есть такое. Карате полезный вид спорта. И от районной милиции справки приложим. Письма. Вы главное, в дружине продолжайте участвовать.

Я тоже подумал. Верно. Надо действовать сверху. Чтобы там разрешили карате. Кстати, насколько я помню, в моей реальности запрет карате тоже пошел от горкома. Столичного горкома.

— Не знаю, как, но попробую, — сказал я Бородину. Пожал ему руку. — Спасибо за совет, Василий Федорович.

И побежал из кабинета. У меня ведь сегодня тренировка с оперативниками. Из КГБ. Вот с кем можно посоветоваться.

Солнцев, командир группы, покачал головой. Я отозвал его в сторону после тренировки.

Рассказал ситуацию. Спросил, как быть. Как получить доступ. К небожителям.

— Не знаю, Витя, не знаю, — Солнцев потер толстыми, как сосиска, пальцами подбородок. — Это не мои компетенции. Ты бы лучше с Воловниковым поговорил. Вот кто там летает. А мы больше в поле работаем. На бреющем полете.

Ладно, так и быть. Когда ученики ушли, я отправился на вахту. Позвонил по номеру. Телефон, что дал Воловников. На всякий случай. Аварийный.

— Слушаю, — трубку взял другой человек. Парень. Лет двадцати, судя по голосу. — Что вы хотели?

Я не ожидал услышать другого. Чуток даже помедлил. Можно ли говорить о Воловникове?

— Мне нужен Игорь Станиславович, — сказал я наконец. Вряд ли куратор дал мне телефон левого человека. — Это Ермолов. Мне нужно поговорить с ним. Срочно.

Парень тоже помедлил. С ответом.

— Оставайтесь на месте, — велел он. — Вам позвонят.

Ожидание затянулось. На два часа. Воловников не торопился. Хотя, скорее всего, занят.

Я болтал с Михалычем. Вернее, слушал его бесконечные рассказы. Про строительство БАМа. Выдул с ним два ведра чая.

Досадовал, что пропустил тренировку. Пару раз на вахту звонили. Но это был не Воловников.

Наконец, я потерял надежду. Ладно, черт с ним. Потом позвонит. Когда надо.

Я поднялся. Хотел идти в уборную. Тут же телефон зазвонил. Протяжный дребезжащий звук.

Михалыч поднял трубку.

— Да, он здесь, — он позвал меня. — Иди. Тебя спрашивают.

Я подошел. Взял трубку.

— Что случилось, Витя? — как всегда, Воловников говорил тихо и спокойно. — Я из-за тебя пропустил важное мероприятие. Надеюсь, это стоит того.

Вот паскудство. Я всего-то хотел поговорить.

— Я насчет узаконения карате, — сказал я. — Есть ли возможность организовать встречу? На самом верху. Чтобы получить от них разрешение. И попробовать уговорить?

Воловников тоже помолчал.