Начало действа совпало с появлением первых лучей солнца — сегодня не было никакого тумана, который помешал бы нам что-то видеть, и мы смотрели, как исчезает Старый Вьевилль — начиная с верхушки самой высокой башни, и завершая серебристой от росы травой неподалёку от нас. Был — и нету.

Нам хватило всего — силы, людей, времени. Всё получилось.

Но дальше следовало поторапливаться, потому что Старый Вьевилль велик, и его исчезновение не пройдёт незамеченным разного рода соседями, в том числе и теми, кто ждал конфискации и никак не мог дождаться. То-то огорчатся, бедняги, и примутся творить глупости и гадости, так что — нужно спешить. И значит — в столицу мы отправимся следующей же ночью.

Все подготовительные работы к тому моменту уже были завершены. Максимилиан командовал переноской важных и нужных вещей из столичного особняка, и в один из заходов я тоже сходила туда — нужно ж посмотреть, где я могла бы жить в этом городе. А что, хороший дом, большой, трёхэтажный, с внутренним двором, и отличной магической защитой. Сюда не попали никакие заговорщики, бунтовщики или революционеры. Здесь было… весьма комфортно по здешним меркам. Эх, я бы развернулась…

Стоп, Женя. Не судьба. Большая такая и жирная не судьба, и не только тебе, а и ещё много кому. И тебе — по самому лайтовому варианту, между прочим. Так что — вперёд.

Для того, чтобы успешно совершить всё, что мы собирались той ночью, созвали всех магов, кто был доступен. К нам присоединились оба брата Саважи — потому что речь шла и об их доме тоже. Прибыла графиня де ла Мотт — возраста Максимилиана, то есть — около двадцати пяти, но — с таким же стальным взглядом, как у Жанетты. Очень худая, с синяками под глазами, волосы острижены — но она хоть не боевой маг, она целительница, и не будет соваться в огонь. С ней был мальчик трёх лет — единственный оставшийся де ла Мотт, если не считать его дядю, уже сбежавшего в Видонию. Графиня рассказала, что все сокровища остаются в подвале дома, и только глава семьи де ла Мотт сможет взять их, так заклял это место первый граф де ла Мотт почти двести лет назад. А на шее у мальчика висел перстень с алым камнем — знак рода, он пока ещё был слишком велик, чтобы надеть его на палец и не потерять при том. Но в момент ритуала ему придётся надеть артефакт, сказала графиня, и она здесь для того, чтобы помочь.

Самым большим оказался Пале-Вьевилль. Древние стены, а в большом холле у входа — парные портреты мощного рыжего мужчины в алом ренессансном одеянии и белокурой дамы в богатом синем платье той же эпохи. Мне показалось, что герцог Бенедикт просит прощения, что оставляет их, и клянётся вернуться.

А потом — пересчитали всех магов, и Асканио вместе с господином Дювалем назначили каждому — где и когда они будут нужны. Все разошлись порталами, и ждали на местах, и только наши ведущие да мы с Анри должны были побывать во всех семи точках.

Начали с Пале-Вьевилля, на него потребовалось немногим меньше силы, чем на Старый Вьевилль. Но — всё получилось, и когда мы потом ступили на площадь Святого Ремигия, куда выходил фасад огромного здания, то мне лично показалось, что соседние дома просто встали один подле другого, а никакого громадного дворца между ними и не было.

Следующими были де ла Мотты. Графиня разбудила сына, надела ему на тоненький пальчик перстень… и тот внезапно оказался по размеру, и камень засветился. Мальчик так восхитился, что спокойно позволил добыть из своего пальца несколько капель крови — Асканио сказал, что количество не важно, важна принадлежность к роду владельцев. А потом — ещё в одном месте соседние дома встали ближе и скрыли то, что было между ними.

Дом Саважей располагался на улице Сент-Антуан, и носил следы уличных боёв. Я слышала, что его приходили брать с пушками, но — брат Жанетты отстоял. Что ж, ремонт будут делать Филипп и Дени, когда-нибудь потом. А пока — они стоят лицом к лицу, кровь впитывается в булыжник улицы, а сила, которой делятся с этим местом, бьётся в руках Асканио. И пусть соседние дома тоже встанут плотнее.

Следующий… следующий… следующий…

Особняк Роганов оставался последним. Лицо Анри в тот момент было непроницаемо, наверное, я никогда не решусь спросить, что он тогда думал. Я стояла в круге за воду, Анри и Максимилиан — в центре друг напротив друга, руки Асканио ткали полотно заклятья… и тут мы услышали выстрелы из-за угла, где у нас был оставлен какой-никакой заслон.

Что ж, делаем, что должны. Держим руки и делаем вид, что не слышим, что не думаем о тех, кто сейчас там, о том, держатся ли они, и сколько нападающих. Сколько магов могут остановить скольких простецов. Задачка по математике. А если у простецов пушка? А если у магов Жанетта? А Жанетта — ещё человек или уж нет? Неужели никто не взялся придумать такие вот занимательные задачи для магов? Или вполне придумал?

В общем, я очень боялась, что из-за моих суетных мыслей у нас что-то пойдёт не так, но всё пошло так, спасибо всем высшим силам и тем людям, которые не позволили прервать нас. Братья Саважи как раз были в обороне, и они отлично оторвались — даже преследовали побежавшего противника, но были вынуждены остановиться и вернуться, когда их позвал Анри и скомандовал общее отступление в Лимей.

После этой ночи всё наше магическое воинство просто попадало спать. Правда, перед этим Асканио и господин Дюваль велели помыться и поесть, хоть немного, и оставшиеся слуги быстро подавали еду и грели воду. Но я вот, например, совершенно не помню, что мы там ели. Переодеваться мне помогала Марьюшка, и последним осознанным движением я закатилась Анри под бок.

Асканио говорил — спать, сколько получится. Это означало, что последнее действие этой пьесы состоится ещё не следующим утром, ибо нужна подготовка.