Так вот, я попробовала подстроить слух, и у меня, о чудо, получилось.

— Господин Котов? — осведомился Анри.

Тот аж дёрнулся.

— Кто вы и что вам надо? — а смотрит злобно, он умеет.

— Меня зовут Анри де Роган. Извольте выслушать меня.

— Чего? — к злобе добавилось непонимание.

— Если вы не перестанете неосмотрительно высказываться о компании, в которой служите, вас ожидают неприятности. А может быть, и уже ожидают, если господин Белохвост решит, что вы уже сказали достаточно.

— Да иди ты на, — сплюнул Котов и бросил недокуренную сигарету на ступеньку, от неё продолжал подниматься вонючий дымок.

— Сквернословить не нужно, словами горю не поможешь, так у вас говорят? — Анри прищурился весело и зло. — И грязь разводить тоже не следует. Ни словесную, ни какую другую.

Дальше я наблюдала великолепное — Котов наклонился, поднял свой окурок и бросил его в стоящую поблизости урну. К счастью, попал, иначе, наверное, ему бы пришлось повторить.

— Не твоё дело, ясно? — Котов становился невежливым только в большом стрессе.

— Не поверите, моё, — Анри стоял невозмутимой скалой. — Госпожа Белохвост очень просила прибыть в её город и проверить, как идут дела. Дела идут плохо, и вы — одна из причин этого. Уймитесь, пока ещё можно.

— Женька? Да она ж того, — Котов не понял.

Ещё б ему понять.

— Но есть, кому защитить её интересы. И интересы её семьи и имущества.

— Ты что, её хахаль был, что ли? Потому что нахер бы она тогда тебе сдалась? Вот номер-то, безупречная Женька, которая никогда, никому и ни с кем! Вот оно как, оказывается!

Кажется, Котов хотел сказать ещё что-то, но поперхнулся посреди слова и закашлялся.

— Не смейте говорить гадости о Евгении, — покачал головой Анри. — И вообще вам бы поменьше болтать.

Наверное, Котов бы попытался ещё что-то сказать или сделать, но двери открылись, и на порог вышел разъярённый Женя. Как был, в костюме, даже пальто не надел — завёл он прошлой зимой себе модное пальто на зиму и шляпу, чтоб не ходить, как все, в дублёнке или в пуховике.

— Пришёл, да? И что скажешь? Мало тебе, суке, значит, работы и денег? Плохо, сука, значит, мы строим, да? Или ты не только на словах гадишь, а в работе тоже?

Котов хрюкнул, кашлянул, и заговорил.

— Охренел ты, Женя. Баба твоя ладно, она хотя бы иногда по делу была. А сын-то твой ни хрена! И учить того, кто выше меня сидит и больше меня получает, я ни в жизни не буду, а его учить ещё кучу лет, пока он сам соображать что-то начнёт, это вам не картинки в соцсетях продавать! И ты ведь сидел, дальше своего носа не видел, начальник хренов, пока хахаль твоей Женьки не пришёл и глаза тебе не открыл, да?

— Не смей, гнида, — Женя никогда не решал вопросы рукоприкладством, не умел, но тут схватил Котова за края распахнутой дублёнки.

Анри, с некоторым любопытством на лице выслушавший всё, что было сказано, осторожно взял обоих за воротники и с лёгкостью растащил.

— Господа, вам не кажется, что продолжить разговор в тепле — более правильно?

Тут уже и парни из охранного агентства, которые на входе сидят, выскочили на улицу, и замерли — потому что Анри растащил спорщиков качественно, они стояли и слегка пошевеливались, не более. Парни смотрели с уважением.

— Э-э-э… всё в порядке? — спросил один из них.

— В полном, — кивнул Анри и выпустил обоих.

Те глядели друг на друга волками, а на Анри старались не смотреть вообще.

Я же смотрела на Женю и понимала, что хочу его разве что пожалеть. О нет, я не сомневаюсь, он справится, теперь справится. И Котов, припёртый к стенке, права качать не будет. Как-то договорятся, и не в ущерб работе, потому что Женя эти вещи просекает чётко.

Женя таким знакомым жестом стряхнул что-то с пиджака, что в глазах моих защипало. Они ещё о чём-то говорили, Анри и Женя, а я, как в тумане, открыла дверь, вышла, повернулась к ним, сделала шаг… и внезапно оказалась в темноте.

Был вечер, моя машина по-прежнему стояла на парковке у бизнес-центра, Анри держал меня за обе руки.

— Еле успел. Тебе не зря сказали, что нельзя, понимаешь?

— Что… что случилось? — почему-то не держали ноги.

— Ты шагнула к нам и начала исчезать. Я бросился к тебе и схватил. Успел. И мы оказались тут же, но в темноте.

Я достала телефон и глянула — он показывал то же число, но — почти двенадцать часов ночи. А было — почти двенадцать дня. Мы провалились на половину суток вперёд?