— Случайно. Но теперь уже так. Если я найду способ, то буду слать весточки.

— А я спрошу вот его, да? Он знает? — Лёшка кивнул на Хэдегея.

— Думаю, знает.

— Поторопитесь, смертные! — рыкнул Хэдегей.

Я выдохнула и отпустила Лёшку.

— Люблю и думаю о тебе, — улыбнулась сквозь слёзы.

— И я, — кивнул он.

А красноглазый демон взмахнул с треском рукой, и посреди прихожей засветился овал.

— Ступайте уже, — сказал он.

Мы переглянулись, подхватили наши рюкзаки и шагнули вперёд. Я умудрилась ещё заворотить голову и помахать остающимся. Эх, это же был такой знак, что всё будет хорошо, да? Во всех мирах?

Портал схлопнулся за нашими спинами.

Мы вышли в каменное помещение, и я не сразу сообразила, что это вообще такое. А потом поняла — это же зал в первом этаже крепости Хэдегея, где мы сражались с пришедшими из подземелья красноглазыми тварями!

Здесь было темно и как-то сыровато, и — не слишком холодно. Анри зажёг пару осветительных шариков и осмотрелся. Мы положили рюкзаки на каменный пол, и, не сговариваясь, пошли по залу — в разные стороны, но внимательно его оглядывая.

Как таковых окон в зале было немного, и это были не окна, а бойницы, расположенные где-то высоко-высоко. В одну них вдруг проник задорный солнечный луч и немного подсветил наш осмотр. Какое вообще сейчас время дня? Да и день какой?

Я попыталась вспомнить, где именно начиналась лестница вниз. Сейчас-то пол был ровный, никакой вам лестницы. Но и тогда сначала не было никакого хода в подземелья, а потом Каданай позвал так, как только он умеет звать, и ход открылся…

Нет, я не нашла никаких следов открывающегося люка. Видимо, мой старичок-бурундучок был прав, туда попасть можно лишь если тебе очень этого надо. В самом деле надо, а не просто так. И нам всем оказалось именно что очень надо. Потому что определённо заклятья на крепость и всё вокруг ставили не дураки, и предусмотрели многое. Многое, да не всё. Например, настоящую любовь, и родственную заботу, и… что ещё? И так сложилось, что мелкая бурундучка Аюна — судьба этого странного красноглазого, а дед пошёл за ней, и когда не смог ничего сделать, то привёл меня. Любопытно, да — призвать меня у него сил хватило, а освободить свою Аюну — нет? Но уже как есть. И вот теперь Хэдегей там, Аюна, видимо, с ним, уважаемого Петра Иваныча я бы ещё повстречала и обсудила с ним кое-что, а мы — вот они.

Но красноглазый показал себя с весьма неожиданной стороны — потому что не просто исполнил моё очень странное желание, но… ещё и немного нарушил какие-то правила в финале. Теперь воспоминания о том финале наполняли мою душу теплом, радостью, счастьем — с Лёшкой всё хорошо, он знает, что со мной тоже всё хорошо, и может быть, мы и вправду научимся передавать весточки. Хватка у Лёшки наша фамильная, он не слезет с Хэдегея, пока тот ему что-нибудь не скажет, я уверена. Значит… значит, всё хорошо. Всё замечательно. Всё прекрасно.

— Анри, тебе не кажется, что мы сейчас тут ничего не найдём, потому что нам это не очень-то и надо? — спросила я.

— Кажется, друг мой дорогой, — улыбнулся он.

— Значит, нужно выбираться. Снаружи светло, вдруг мы до темна доберёмся до твоей крепости?

— Мы так и сделаем, непременно. Но сначала попробуем более простой способ. Хозяйка этой крепости пообещала мне, что артефакт портала будет работать. Если причиной здешней аномалии были сторожевые запоры, державшие Хэдегея, то их больше нет.

— Хорошо бы, конечно, — кивнула я. — Но скажи, как так вышло, что Лёшка пришёл? Как ты это сделал?

Он рассмеялся и обнял меня.

— Я ж видел, как ты смотрела в спину сыну. И подумал, что если он появится прямо перед наступлением нашего срока, то вдруг не случится ничего непоправимого? Я подошёл к нему, пока его отец и его дама что-то делали с дорожным сундуком, и сказал, что его ждёт важная встреча, если он рискнёт прийти точно по времени, ни ранее и не позднее. И назвал ему адрес. И предупредил, что это тайна, и что он не сможет поделиться ею ни с кем. А дальше… я понадеялся, что он окажется таким, каким я представил его с твоих слов. И надежда оправдалась. И теперь тебе будет легче здесь.

— Да, тысячу раз да, — улыбнулась я. — Благодарю тебя.

— И значит, вперёд.

— Вперёд.

Анри достал из прицепленного к ремню мешочка кристалл, сжал его в ладони и додал немного силы. И мы увидели молочно-белый овал с колеблющимися краями, он висел сантиметрах в пяти над полом, и он означал, что у нас получилось. Вышло, сделалось, и мы справились.

И если я что-то понимаю, это открытие давало нам некие любопытные перспективы.

А пока — он подхватил оба наших рюкзака, и я заметила, что как-то компенсировал вес магически. Полезное умение, нужно освоить. Взял меня за руку, и мы шагнули вперед. И вышли посреди двора его крепости.

И вышли, не поверите, в лето. В теплейший летний вечер.

Мощёный булыжниками двор внутри крепостных стен местами порос травкой — она бодро торчала меж камней. И кое-где даже с цветочками.

— Смотрите! Господин генерал нашёлся! — раздалось со сторожевой площадки над воротами, распахнутыми, кстати.

Звуки трубы, переполох — и нас окружают знакомые лица. Все они зимой по очереди дежурили в моём доме, все рады нас видеть, но чёрт же возьми, почему лето? Мне жарко в шубе, я расстёгиваю её, и смотрю во все глаза на приближающегося Рогатьена — у того едва ли не слёзы на глазах.