— Дождёшься, непременно дождёшься, — усмехнулась я. — Доброй тебе ночи, Алёна Дмитриевна, — поклонилась подошедшей. — Как ты тут?

— Сказала бы, что с божьей помощью, но кому-то может оказаться не по нраву, — усмехнулась та. — И тебе доброй ночи, Евгения Ивановна. С возвращением домой.

— Да уж, домой. Только что ж никто не предупредил, на какой срок я тот дом покину? Тут уже скоро трава на крыше прорастёт!

— А если б знала? Что, не пошла бы? — усмехнулся вредный дед.

— Не на семь дней, а на минуточку.

— Тут бы месяц прошёл.

— А почему так?

— Потому что вы заходили и выходили через крепость Хэдегея, а там после его заточения всё странно, — отмахнулся дед. — Силы магические пронизывают земную твердь, и воду, и воздух, и всё, что есть сущее. А в том месте течение сил нарушено.

— Мы же убрали проблему. Аномалию.

— Но сколько веков она там была? — пожал плечами дед.

— И как теперь?

— Или прорехи зарастут и всё восстановится, или нет.

— Но опасность для живущих здесь есть?

Дед переглянулся с Алёнушкой.

— Опасности нет, — сказала она. — Если не будут совать нос в ту крепость.

— А если будут и попытаются там что-то наладить?

— Вот там и поглядим.

— А пока выходит, что и связь волшебная работает, и порталы, и что там ещё бывает? — уточнила я на всякий случай.

— Именно так, — важно кивнул дед.

— О чём из здешнего мне ещё нужно знать вот прямо сейчас? — оглядела обоих.

— Да всё тут путём, — отмахнулась Алёнушка. — Жизнь идёт. Привыкнешь снова.

И хорошо, что жизнь идёт.

— Да я и отвыкнуть не успела, у меня-то десять дней прошло, — усмехнулась я.

Шаги за спиной и скрип двери обозначили явление Анри. Оглядел нашу троицу, поклонился изящно, как умеет только он.

— Рад вас приветствовать, господин бурундук и госпожа Алёна, — сказал он. — Всё ли благополучно здесь и наверху?

— Всё, всё, — ворчливо сказал дед. — Не развалилось без вас. И ещё не развалится, если что, так что не боись, иди, куда там нужно, — и подмигивает Анри, вот прямо подмигивает, холера такая полосатая.

— Дом посторожим, за крепостью присмотрим, — сказала Алёнушка.

Вот так. Прямым, можно сказать, текстом, ясно?

— И спасибо вам за это, — вновь поклонилась я.

— Значит, бывайте, — дед подмигнул нам обоим, оборотился в зверька и только мы его и видели.

А Алёнушка просто молча поклонилась и исчезла.

Я взяла Анри за руку.

— Поговорим?

Я прислушалась. На кухне звенел голос Меланьи, кто-то смеялся — подружки-соседки, наверное, кто-то звал «кис-кис-кис», кто-то из кошачьей молодёжи отзывался. Тогда я пошла к другим дверям — не выпуская руки Анри. Но с той стороны тоже были открыты окна, и мы услышали, как Дуня выговаривает Асканио:

— Вам ведь, господин маг, было ясно сказано — ногу не трудить чрезмерно. А вы что с ней делали? Прыгали? На дерево в лесу лазали? Белкой, что ли, себя возомнили? Великой волшебной белкой, — усмехнулась она.

— Отчего же сразу белкой? — живо откликнулся Асканио. — Кем-то покрупнее, наверное.

Мы с Анри переглянулись и синхронно усмехнулись — тихонечко. И я потянула его за руку вниз. Через калитку, через улицу, мимо забора Пелагеи, то есть уже Софьи, и ещё вниз… на берег. Отойти немного от жилья, вот, тут есть хороший камень. Помнится, поначалу я очень любила на нём посидеть. И посмотреть на воду. Когда ещё надеялась, что всё как-то вернётся назад. Но назад ничего не вернулось, ушло вперёд, да как — захочешь придумать такое, и не выйдет ведь. А вот вышло.

И где-то тут, возле этого камня, мы с Анри и познакомились по-настоящему. По нашему личному счёту — полгода назад. А по-здешнему — уже два года минуло, вот так.

— Ты же не собираешься завтра утром сбежать, не попрощавшись? — усмехнулась я, обхватив его обеими руками.

Он тут же обнял меня, некоторое время молчал, а потом сказал:

— Как раз думал, как лучше прощаться.

— Никак не прощаться, — замотала головой я. — Ты меня одну не отпустил? Вот и я тебя не отпущу.

— Невозможно сравнить твой хаотический, но благополучный мир, и взбунтовавшуюся Паризию.

— Когда бунт продолжается несколько месяцев, это уже не бунт, а революция, — пожала я плечами.

— Не вижу разницы, прости. Люди во множестве преступают закон. Так не должно быть.

— Спорить не буду, но если спросишь — кое-что расскажу. Понимаешь, мне доводилось читать о таких событиях, довольно много. Давно, правда. Но какие-то глобальные моменты, я думаю, у нас окажутся сходными.

— Ты о чём, Эжени?

— О бунтах, которые на самом деле революции. Я не знаю подробностей именно о твоём случае, но если я их узнаю и увижу, то вдруг мы вместе что-то придумаем? Ты вот что собираешься делать?