Млый все же протиснулся в пещерку, выставил перед собой меч. Грифонам необходимо будет спуститься, чтобы выковырять его отсюда.

Что происходило в воздухе потом, он не видел. Но, похоже, дасу не снизошел до переговоров. Мгновение спустя на дно ложбины, ломая крылья, рухнул грифон. Он приподнял голову, посмотрел мутным взглядом на Млыя и угрожающе щелкнул громадным клювом, но двинуться с места уже не смог. Затем раздался отчаянный вопль еще одного грифона, — что с ним произошло, можно было только догадываться.

Сидеть и бездействовать, когда идет битва, Млыю стало невмоготу. Он начал выбираться наружу и тут же поплатился за свою неосторожность. Свист острого как стрела пера он услышал одновременно с обжегшим плечо ударом. Медный наконечник, казалось, пробил кость, настолько нестерпимой была боль. Рука тут же онемела, Млый едва успел перехватить меч, чтобы не выронить его.

Но сражаться было уже не с кем. Тройка грифонов поспешно набирала высоту, откуда еще сыпались медные дротики, но падали они беспорядочно и почти не представляли опасности. Почти сразу Млый увидел и Сторожича, спускающегося по склону холма.

— Больше Ний грифонов не пошлет, — несмотря на безусловную победу, дасу выглядел озабоченным. — А тебе все же досталось. Придется потерпеть, сказал он, ухватившись за торчащее из плеча Млыя оперение дротика.

Будь он один, Млый, пожалуй, предпочел бы вначале осмотреть рану, но сейчас спорить с дасу не стал. Он покрепче уперся ногами в землю и зажмурился. Дасу рванул перо, посчитав дальнейшие предупреждения излишними.

— Кость не задета, не переживай, — Сторожич зажал рану сначала ладонью, потом сорвал горсть травы и, скатав ее в комок, сделал что-то вроде тампона. — Но крови много. Придется нам устроить привал.

— Какой привал, — хотел возразить Млый, но тут же ноги предательски подкосились, и он вынужден был присесть на корточки.

— Или даже ночевку, — удрученно покачал головой дасу.

С помощью Сторожича Млый снял куртку, рана выглядела серьезной. Дротик вошел в плечо глубоко, насквозь пробив мышцу.

— Пока как следует не заживет, ты — не боец, — вздохнул дасу. Придется тебе побыть одному, а я попробую раздобыть лекарство.

Сил возражать у Млыя не было. Чувствовал он себя плохо. Тело охватил озноб, он ощущал жар во всем теле, прикосновение холодного воздуха к коже отдавалось нестерпимой болью.

— Раны, нанесенные грифонами, опасны последствиями. Посиди пока на месте, если удастся — вздремни. Я быстро.

Млый не заметил, как остался один. То ли действительно задремал, то ли впал в беспамятство. Очнулся от спотыкающихся шагов и увидел Жердяя. Охая на ходу, тот боком, придерживаясь руками за землю, спустился в ложбину и остановился рядом.

— Грифон, — утвердительно заметил Жердяй, протянул руку-плеть к ране и тут же отдернул, словно обжегся. — Кровь, — добавил он.

Содержательный разговор был прерван появившимся неизвестно откуда Сторожичем. Он принес несколько крупных мясистых листьев.

— Сейчас мы тебя лечить будем, — весело заметил дасу. — Повернись-ка спиной.

Млый послушно подставил ему плечо.

Прикосновение листа к ране можно было сравнить только с дуновением теплого воздуха. Боль исчезла почти мгновенно. Еще через минуту Млый легко поднял руку и пошевелил пальцами.

— Ты посмотри-посмотри, — настаивал дасу и даже тихонько шлепнул Млыя по плечу.

Млый повернул голову, скосил на рану глаза, но не увидел ничего, кроме ровной чистой кожи, на которой не осталось даже следа от дротика.

— Не может быть, — нахмурился он и другой рукой стал ощупывать плечо, надеясь отыскать хотя бы шрам.

— А теперь посмотри еще, — Сторожич присел на корточки, поднял куртку Млыя. Бритвенный разрез с запекшейся вокруг него кровью представлял собой приличных размеров прореху. Дасу даже просунул в нее ладонь, демонстрируя, насколько велик разрез. — Делаем так, — дасу приложил к куртке принесенный им лист, — прижимаем…

Он хитро взглянул на Млыя, потом убрал ладонь.

Куртка была целой. Настолько целой, что исчезла даже черная корка крови.

— Как это? — не понял Млый.

— Жердяй, объясни, — попросил дасу.

— Одолень-трава, — в своей обычной лаконичной манере произнес Жердяй. — Лечит все.

— Лечит куртку? — ошеломленно спросил Млый.

— У тебя, видимо, после схватки с грифонами с головой стало что-то не в порядке. — Сторожич бросил куртку Млыю, и тот перехватил ее на лету, с удивлением позже отметив, что машинально сделал это раненой рукой. — Ты хоть слышал что-нибудь об одолень-траве?

— Слышать-то слышал, да считал, что ее на самом деле нет.