— Мы пойдем туда, — решительно заявил Млый и, обогнув Сторожича как препятствие, направился к берегу.

— Только потеряем время, — попытался образумить его дасу, идя следом. — А может быть, ты не сможешь выбраться из этого города уже никогда. Он полон ловушек и соблазнов.

— Каких? — уже беспечно отозвался Млый, чувствуя, что сумел настоять на своем. — Главное, чтобы меня признали за своего и не пришлось сражаться.

— Здесь принимают всех, — голос дасу прозвучал глухо. — Всех, кто приходит сюда и остается. Не любят только тех, кто пытается уйти.

Последнее замечание Млый почти не расслышал.

Сверху небольшие, одно — и двухэтажные домики казались кусочками рафинада, рассыпанного небрежной рукой по побережью. Ничего похожего на деревни или города Других в Яви. Спускаясь, Млый кроме портовой площади заметил еще одну с капищем посередине. Внутри капища возвышался идол, но, кому он принадлежит, Млый различить не мог. Там же стояла остроконечная постройка, сильно отличающаяся от жилых домов с плоскими крышами.

С суши город окружала невысокая крепостная стена, сложенная из необожженных кирпичей, но ворота со сторожевой башней над ними были приветливо распахнуты, и Млый отметил, что местные жители, похоже, не опасаются внезапного нападения.

Первым, кого он встретил на своем пути, оказался крепкого телосложения мужчина средних лет, черноволосый, с лиловатым морским загаром на грубо слепленном лице. Одна бровь у него была черна, словно он подкрашивал ее сурьмой, вторая седа и бела, как будто над левым глазом у него застыл небольшой снежный сугробчик.

— Путники? — утвердительно спросил мужчина, стоя на обочине дороги. Одной рукой он придерживал за кривой рог черную козу. — Мы всегда рады путникам.

— Привет тебе, — торжественно сказал Млый и замолчал, не зная как продолжить разговор.

Если бы он оказался в деревне Других в Яви, то знал бы, как следует себя вести. Не растерялся бы он и в городе вроде того, в который стремился в детстве и где все-таки побывал, и бился там, и покинул его. Но здесь он чувствовал совсем другой уклад, столкнулся с совершенно незнакомыми характерами и неожиданно заробел.

Словно угадав его нерешительность, мужчина ослепительно улыбнулся и дернул козу за рог. Коза блеснула ярко-желтыми глазами и рванулась в сторону.

— Обменяю, — мужчина ухватился за рог еще крепче. — На вино или на девушку. — Он хитро взглянул на Млыя: — Путник любит девушек?

Млый не нашелся, что ответить, и неопределенно пожал плечами.

— Посторонись, — приказал мужчине Сторожич и подтолкнул Млыя в спину. — Оглядись вначале, — посоветовал он. — Разговоры будешь вести позже.

Про себя Млый согласился, что совет прозвучал вполне разумно.

Узкие кривые улочки, все до единой, круто сбегали вниз, к пристани. Млый и Сторожич шли мимо меняльных лавок, трактиров, кофеен и магазинчиков. Люди сновали мимо, почти не обращая на путников внимания, но все же Млый отметил, что если он сам вызывал у обитателей города хоть какой-то интерес, то на дасу они смотрели, как на пустое место или на его собственную тень. Но можно было предположить и то, что Сторожич воспринимался, как опасное и высшее для них существо, которое нельзя задеть даже взглядом.

— Они тебя боятся? — спросил он у дасу.

— Они от меня зависят, — хмуро пояснил Сторожич. Настроение у него заметно ухудшилось. — Как зависят от любого реального существа в этом мире, называемом Навью.

— Не понимаю, — признался Млый.

— Я же тебе пытался объяснить бесполезность твоей затеи, когда ты решил направиться в город, — напомнил Сторожич. — Разве ты послушался? Теперь вести спасительные разговоры уже поздно. Придется тебе выпутываться из этой ситуации самому.

— А что, собственно, произошло? — с раздражением огрызнулся Млый. — Не думаю, что между Другими в Нави и Яви существуют разительные отличия. Люди всегда остаются людьми.

— Упрямство и ум не всегда дружат между собой, — словно про себя тихо проговорил дасу. — Поступай, как знаешь.

Город завораживал, кружил Млыя, ведя извилистыми улицами к морю, заставлял жмуриться от ярких впечатлений — ничего похожего на то, что существовало в Яви. Скоро он почувствовал легкое головокружение, как будто выпил бокал вина. А вином действительно торговали прямо на улицах, предлагали выпить для пробы и заплатить позже. Продавцы цеплялись за одежду, заглядывали в глаза и сладко щурились, обещая райское наслаждение. Женщины, множество женщин, в легких свободных платьях проходили мимо, неся себя, как товар, который можно попробовать, не откладывая удовольствие на потом. Млый был ошеломлен, обескуражен и растерян.

Сидящие на узких тротуарах нищие просили милостыню, прохожие кидали им монеты, и Млый вспомнил про деньги, которые существовали у людей давным-давно и которых он в действительности не видел никогда.

— Это — мираж? — спросил он наконец дасу, продолжающего двигаться за ним след в след. — Я думал, что никогда не увижу ничего подобного. Здесь сохранились традиции и обычаи, о которых я знал только из исторических фильмов. Но это настоящая человеческая жизнь.

— Пусть будет так, — не стал вдаваться в подробности Сторожич.