Сначала он ничего не понял. Следовало бежать, сражаться, действовать, а не стоять столбом на том самом месте, откуда он начал свой путь. Но только почему на том же самом?

Млый оглянулся — и увидел Барона Субботу, узкая щель рта растянута в омерзительной улыбке. Взглянул вперед — и не увидел ни килота, ни своих следов, тянущихся вдоль здания. Как так могло получиться?

— Довольно просто, — глухо сказал Барон. — Ты в том же месте и времени, когда задумал побег. Попытаешься еще?

Больше всего Млыю хотелось сейчас вступить в схватку не с килотом, а с самим Бароном. Но он благоразумно прикинул, что проще попробовать снова прорваться к люку.

На сей раз он не стал идти вдоль стены, а стремительно кинулся вдоль улицы, но только поравнялся с козырьком, как с него вновь спрыгнул уже знакомый килот и растопырил руки, преграждая путь. Млый взмахнул мечом, и тут же все завертелось как в танце. Очнулся он, стоящим у ненавистной двери.

— Еще разок? — предложил Барон.

Млый не дал подчинить себя отчаянью. Уже дважды его отпускали бежать, как мышь на веревочке. Но если веревочка действительно существует, стоит попробовать, насколько она крепка.

Нож по-прежнему находился за голенищем. Переодевшись в камуфляж, Млый так и не сменил обувь на десантные ботинки. Он сделал вид, что ему стало плохо, нарочито качнулся и наклонился вперед. Бросать нож в цель он мог из любого положения, даже самого неудобного, Род позаботился о том, чтобы отцентрованный клинок не подвел в трудную минуту.

Барон все же успел отшатнуться. Провожая взглядом нож, Млый видел, что он летит слишком медленно, как-то даже неправдоподобно медленно, словно вязнет в воздухе. Но и вытянутая рука Барона, защищая переносицу, все же не смогла перехватить клинок, и нож по рукоятку вонзился в ладонь. Млый еще заметил, как силуэт Барона Субботы стал багровым, как будто озарился внутренним жаром, но любоваться этим зрелищем было уже некогда. Улица сжалась, как севший при стирке чулок, козырек с затаившимся на нем килотом Млый проскочил, не останавливаясь, и услышал за собой тяжелый звук запоздавшего прыжка.

Уже перед самым люком Млый вновь почувствовал дрожание земли под ногами, предвещающее провал во временную дыру, но он находился в состоянии дискретного движения и только усилил напор. Пространство словно лопнуло вокруг него, и крышка полуоткрытого люка отлетела в сторону, отброшенная ударом ноги. Млый прыгнул вниз, зная, что в ту же секунду на него навалятся стоящие в самом начале коридора килоты. Он не считал противников. Хруст костей, лязганье меча, задевавшего стены и потолок, ватная податливость ворочающихся тел слепили минуту схватки в плотный ком. А дальше начался бег по подземным коридорам, спуски и подъемы, и только примерно через полчаса Млый понял, куда он бежит. Инстинкт, словно компас, вел его к Архимеду.

— Он вырвался от Отшельников, он ушел от них!

— Скорее всего, повезло. Да и Род вмешался.

— Род по-прежнему заботится о Млые, хотя другие считают, что его скорее всего следует опасаться.

— Очень даже возможно. Я бы, например, тоже не стал делать на него ставку. Слишком непредсказуем, слишком неопытен.

— Зато он теперь уяснил для себя, кто такие Отшельники. Подумать страшно, что могло бы случиться, останься он среди них еще на пару дней.

— На месте Млыя я бы попытался вернуться в степь. У него есть такая возможность.

— Но он рассудил по-другому. Человеческая логика сильно подвержена эмоциям.

— Неужели ты хочешь, чтобы эта логика стала машинной? Конечно, он вернется сейчас к умникам. Млый считает себя ответственным перед ними.

— То-то обрадуется Бруно!

— И не только он один.

Очутившись уже в подземном зале, заполненным неисправными механизмами, перед самым выходом в метро, Млый подумал, что неплохо научился ориентироваться в лабиринте городских коммуникаций. По крайней мере, проблем с поиском нужного пути у него не возникло. Драка с килотами оказалась единственной, преследования Отшельников не последовало, и это можно было посчитать за удачу. Правда, в одном из коридоров он наткнулся на целый клубок громко шипящих, как прохудившиеся насосы, змей, но удалось обойти и это препятствие — нашелся параллельный тоннель.

На этот раз в бомбоубежище Архимеда пришлось стучаться, дверь была заперта накрепко.

Архимед впускать гостя в дом не торопился.

— Постучись, постучись! — ворчал он, гремя запорами. — Аника-воин! Откуда мне знать, что ты теперь не упырь. Шляешься неизвестно где, с Отшельниками связался, Меченого угробил.

— Тебе новости даже и рассказывать неинтересно, — огрызнулся Млый, когда дверь наконец открылась. — Сам тут окопался не хуже Отшельника. Ну и воняет же у тебя!

В большой комнате пахло так, словно неделю назад здесь сдохла корова.

— Вентиляция ни к черту, — признался Архимед. Его лысый череп покрывала испарина, глаза ввалились, но самоуверенности он не потерял. Газом вот хочу крыс травануть. Уходить надо отсюда, совсем невмоготу стало.

— Скорее, ты меня отравишь, чем крыс, — устало сказал Млый.

Он рухнул на стул, посидел немного, оглядываясь, и начал стаскивать через плечо перевязь меча.

— Ты не торопись отдыхать, — предупредил Архимед. — Я сегодня собрался перебираться к умникам.

— Что, допекло?