Зона отчуждения вокруг Млыя не исчезла и через день, и через два. Даже Регина не подошла к нему, а только усмехнулась, как будто встретилась с сумасшедшим.

Млый решил добиваться новой встречи с Евгением.

Встречи наедине не получилось. В бункере с пультом управления, где места было побольше, опять собрались командиры взводов, и Млый был вынужден вести разговор на общем собрании, а не с глазу на глаз.

А может, это и к лучшему, подумал Млый. Скрывать ему было нечего.

— Зачем вы держите меня здесь без дела? — Млый сразу же перешел в атаку. — Даже на верхнем посту от меня толку было бы больше. Никто лучше меня не умеет драться с килотами.

— Сядь и молчи, — грубо оборвал его Бруно. — Вот стул. Когда понадобится, тебя спросят.

— Но речь идет об отряде, который поведу я, — горячо возразил Млый. Мне лучше знать, кого следует в него отобрать.

— Да помолчи ты! — на этот раз его остановил Евгений. — Верхнего поста больше не существует. Нас прижали к нижним этажам. Прежде чем формировать отряд, надо подумать, а сумеем ли мы выбраться из бункера вообще.

— Что, так плохо? — шепотом спросил Млый у оказавшегося рядом Фоки.

Тот изучающе посмотрел на него, потом неохотно кивнул.

— Так вот, — Евгений обвел собравшихся взглядом. — Если даже прорвемся и отобъем выход из телецентра, на площади нас возьмут в кольцо и непременно уничтожат. Проблематичным выглядит и выход из самого города. Вывести наверх всех бойцов и потерять половину — это не лучшее решение. Язычнику и Архимеду удалось добраться до бункера, но это было три дня назад. Во-первых, увеличилось количество килотов, во-вторых, Отшельники вьются над телецентром, как москиты. По всему заметно, что готовится завершающий удар.

— Мне уже два раза велели молчать, — вновь не выдержал Млый, — но наше обсуждение не станет для Отшельников секретом. Им известно все, что происходит в бункере. Возможно, что они сейчас слышат нас дословно. Какой смысл разрабатывать план, если нас всегда удается опередить.

— И что ты предлагаешь?

— Каким-то образом шифровать информацию. Не делиться с нею со всеми командирами, а только с теми, на кого будет возложено конкретное исполнение.

— Это значит ты будешь знать все, а другие — ничего! — взорвался Леньчик. Он после гибели Седого утратил свою мальчишескую беспечность, и Млый заметил, что в его поведении появилась пугающая истеричность — верный признак, что сержант находится на грани нервного срыва. — Почему тебе должны доверять больше, чем мне! Я предлагаю заключить Язычника под стражу и вынести рассмотрение его дела в трибунал.

Леньчик бушевал бы еще долго, но спокойный Фока силой усадил его рядом с собой, а Евгений неожиданно объявил собрание закрытым.

Командиры расходились неохотно, ворча и кидая на Млыя недоброжелательные взгляды. Вынужден был уйти и Млый, но через полчаса его вновь потребовали к Бруно.

За это время Млый успел наведаться к Ольге. Под присмотром охраны встреча вышла нерадостной, но по тому, как ободряюще девушка ему улыбнулась, Млый понял, что понимает она намного больше других. Они посидели, молча, на старых ящиках в углу зала, где Ольга пристроила свой маленький приемничек. Батарейки в приемнике сели окончательно, и, кроме хрипов, из эфира ничего извлечь не удавалось, но Ольга упрямо твердила, что в следующую вылазку наверх обязательно пойдет вместе с бойцами, чтобы прорваться в радиорубку, Млый ее испуганно отговаривал. Потом, когда уже последовал приказ явиться к Бруно и охрана на мгновение отвернулась, Ольга быстро поцеловала Млыя в щеку, и он весь путь до командного пункта шел, счастливо прижимая ладонь к месту поцелуя, словно желая подольше сохранить ощущение прикосновения теплых губ.

На этот раз в помещении никого, кроме Бруно и Евгения, не было. Охране велели выйти, но далеко от двери не отходить. Бруно курил одну сигарету за другой, Евгений ругался, что и так дышать нечем — очистительные установки работают плохо. Млыю запах табачного дыма также не нравился, но он терпеливо молчал.

— Значит, ты считаешь, что Отшельникам становится известно все, о чем мы здесь говорим? — начал Евгений.

— Да, они мне это продемонстрировали наглядно, — Млый не стал вдаваться в подробности. — И то, что говорим, а возможно, и то, что думаем. Но в этом я до конца не уверен.

— Как же так? — язвительно заметил Бруно. — Ты ведь всегда знаешь, что следует делать. Неужели есть какие-то сомнения?

— Не горячись, — Евгений поманил Млыя рукой. — Посмотри сюда.

Подойдя к столу, Млый увидел вычерченный от руки план. Он сразу определил, что на плане изображена площадь. Вот бывшее здание штаба, теперь полностью разрушенное, вот подходы, а вот и телецентр с иглой трансляционной башни. Примыкающий к башне многоэтажнй куб, где размещается оборудование, вычерчен особенно тщательно.

— Ну и что? — Млый вопросительно взглянул на Евгения.

Тот, по-прежнему храня молчание, указал пальцем на крышу здания.

Сначала Млый ничего не понял и выразительно пожал плечами, но потом, всмотревшись внимательнее, различил на плане крестик летательного аппарата. Неужели?

«Самолет?» — быстро написал он на подсунутом ему под руку листке бумаги.

«Планер», — ответил Евгений.

Такого Млый не ожидал. Он помнил упоминание Архимеда, что умники пытаются отремонтировать вертолет, стоящий на университетской площадке. Но университет сейчас полностью отрезан от телецентра, добраться туда невозможно. Но оказывается у умников есть еще и планер. Что же они раньше-то молчали? Но потом возникли новые сомнения.