Пока я гостил на поляне иркутской диаспоры, остальной народ собрался на берегу. Все, кому следовало, давно получили подарки, но Макину, одного из вождей нутка, мы попросили чуток подождать, обещая доставить подарок морем.

В сплетённой из грубых нитей цветной накидке и бесформенной шляпе он гордо стоял, опираясь на украшенный лентами гарпун. Ни малейшего нетерпения, ни пустых разговоров с приближенными, что могло бы скрасить ожидание. Застыл, точно изваяние.

— Макину на мякине не проведешь! — любили говорить наши парни.

Они ждали подарка не меньше, чем вождь, но в отличие от него бурно делились догадками.

— Статую ему подвезут, как пить дать, — говорили одни. — Такую тяжелую, что по земле и не сдвинешь.

— Нет, парни, везут ему большие часы. Такие, что на охлупень вешать надо, да и то маятник подметать крыльцо станет.

— Да откуда же у дикаря дом-то такой?

— А ты что думаешь, они в землянке живут? Это, брат, ты домов ихних не видел, в них и по ста людей вмещается, да ещё и бабы с ребятишками.

Наконец, со стороны моря во внешнюю гавань вошла шхуна, ведомая Окуневым. Очень уж скучал старый капитан по прежней работе. Вот и упросил нас отдать в его руки корабль хотя бы и на коротком переходе от Эскимальта. Не доходя до берега метров пятьдесят, щхуна бросила якорь. Зеваки ждали, что вот-вот из трюма выгрузят ценный подарок, а некоторые глазастые углядели необычную постройку на носу и нечто, закрытое парусиной.

— Точно статуя, — сказал кто-то из них.

Тем временем с борта спустили шлюпку и сбросили несколько связанных вместе бочек, которые отбуксировали подальше от корабля. Затем лодка подошла к берегу.

В сопровождении свиты из гвардейцев, переводчика в лице Анчо и толпы любопытных я подошел к Макине.

— Да пребудет с тобой Великий Квагутце, — приветствовал я вождя на свой лад.

— Да пребудет с тобой Ворон, — в тон мне ответил Макина.

— Давай взойдём на корабль, вождь!

Он кивнул.

Мы, впрочем, взошли сперва на шлюпку. Причем вождь остался величественно стоять на ногах, а я не решился подмочить репутацию и тоже отказался садиться. Моё положение осложнялось тем, что я не мог опереться на древко, подобно Макине. мне пришлось балансировать. Хорошо, что волн почти не было, а матросы догадались и гребли со всей осторожностью.

Мы плыли молча, а когда поднялись на борт, завели светскую беседу, обсуждая виды на промысел и обмениваясь мнениями о погоде. Терпению вождя позавидовала бы сама Вселенная. Я не выдержал и перешёл к делу первым.

— Хочу сделать тебе подарок, какого ещё не получал ни один из вождей на этом берегу, — сказал я и махнул рукой.

Тропинин сдернул парусину и бронзовая пушки блеснула начищенным загодя боком.

— Обрати внимание на торчащий из дула гарпун, — сказал я. — Это не простая пушка, она создана специально, чтобы охотиться на китов. Другой такой нет во всём мире. Ты уж поверь мне.

Макина поверил.

А уж после опытных стрельб по плавающим бочкам мой престиж подскочил до небес.

— Ты не учел лишь одного, Ворон, — перевел Анчо.

— Чего же, вождь?

— Такая тяжелая пушка потопит любую из моих лодок.

Я широко улыбнулся.

— Верно! Что ж. Это значит только одно. Теперь эта шхуна твоя.

До сих пор большие корабли индейцы воспринимали, как нечто недостижимое, даже божественное, как естественную привилегию белого человека. А для китобоя масса судна означала гораздо больше — промышляя кита с палубы корабля, не рискуешь попасть под ответный удар.

Но с другой стороны, вождь не представлял, как подступиться к такому приобретению. Его переполняла гордость, но он не мог распоряжаться подарком, не имея обученных матросов и грамотного капитана. На его лице отразились противоречия.

Между тем Анчо тихонько и обиняками намекнул вождю, что дарителю не понравится, если шхуна будет гнить возле берега.

— Где же мне взять русских, чтобы управиться с кораблём? — посетовал Макина.

Вопрос был задан, разумеется, не мне, а самому Анчо, как человеку сведущему и вхожему в высшие эшелоны власти.

— Сын твоей сестры может поступить на учебу к Ясютину, — ответил Мухоморщик, готовый к такому вопросу. — К лету он сможет обучиться управлять большим кораблём и будет способен научить других. До этого времени корабль может стоять у пристани в Эскимальте.

— Твои подарки всегда трудно отдарить, — усмехнулся Макина.

— Ты всегда находишь способ, — отмахнулся я.

— И всё же, чем тебе отплатить в этот раз? — спросил вождь.

— Ты же знаешь, мне нужны люди.

Макина усмехнулся.