Он заорал и проснулся. Пока сердце выписывало кульбиты, он торопливо нашарил руку Хелены, вытянувшейся на заднем сидении, и с облечением выдохнул. Пульс бился ровно и сильно, а ведь на какой-то миг он уверился…

Немного придя в себя, он поглядел на часы на приборной панели. Их проводник с чудовищным, совершенно непроизносимым именем Айяботпу ушел на разведку час назад. Карл не знал, пора ли уже бить тревогу или времени пока прошло недостаточно, но потом рассудил, что никакого смысла в панике все равно нет. Что он может сделать, кроме как сидеть в машине? Ничего. Самостоятельно он не найдет выход из джунглей, да и не будет пытаться. Путь назад не имел никакого смысла. Все, что ему было нужно – было только впереди. Отчаянно хотелось в туалет, но он не решался выйти из автомобиля. Пусть с тех пор, как они углубились в сумрачную непролазную чащу, он не видел и не слышал ни единого живого существа, он все равно не верил, что джунгли опустели. Вполне вероятно, что именно в этот момент из кустов за их джипом внимательно наблюдает какой-нибудь хищный зверь и только и ждет, когда закуска выползет из консервной банки. Найдя пустую пластиковую бутылку, он кое-как пристроил над ее горлышком пенис и помочился, а потом крепко закрутил крышку и спрятал бутылку под пассажирское сидение.

Он страшно устал. Последние несколько дней были самыми тяжелыми в его жизни. Но где-то там совсем недалеко - спасение и надежда. Для Хелены. И для него тоже.

Неба за густыми древесными кронами не было видно, и Карл даже не представлял, что сейчас над ними. Дождь? Солнце? Облака? Откинувшись на спинку, он прикрыл глаза и стал прокручивать в памяти события последних дней.

Началось все с неприятнейшего разговора со Светилом Австралийской Медицины, который отчитал его, как школьника, когда Карл приехал забрать Хелену из больницы.

– Мы просто возвращаемся в Швецию, - как можно спокойнее говорил он в ответ на резкие комментарии докторишки, - Вы и сами прекрасно знаете, что она без конца просит увезти ее домой. Уж такую малость я могу сделать для моей жены.

– Вы же прекрасно понимаете, - заявил наглый доктор, смахивая с носа очки и пряча их в нагрудный карман своего зеленого форменного костюма, - Что перелет от Сиднея до Стокгольма она может просто не перенести. Перепады давления…

– Мы рискнем, - перебил его Карл, - Вы ведь все равно ничем не можете ей помочь. А больничную койку и дозу морфина мы найдем и на Родине.

– Вы глупости говорите! С чего вы взяли, что миссис Свенссон обречена?! У меня еще есть пара тузов в рукаве. Можно поэкспериментировать с биологическими ритмами. Ваша жена трудно переносит химию – это прискорбно, но есть возможность рассчитать поступление препарата в то время, когда ритмы замедляются. Забирая, вы лишаете ее шанса…

– Прекратите, - Карл едва сдержался, чтобы не кинуться за Светило с кулаками, - Она лежит здесь уже месяц, но вы только сейчас, когда появилась угроза лишиться финансирования, заговорили об экспериментах.

Лицо доктора потемнело. Он внимательнее вгляделся в глаза оппонента.

– Я уже не раз видел этот экзальтированный блеск. Вы ведь собрались к шаманам, так? У нас их тут в джунглях десятка два, обещающих исцеление от всех болезней настоями на кузнечиках и отварами из жаб. Вы ведь туда направляетесь? Прямиком в мракобесие?

– При всем уважении, ваши эксперименты с биологическими ритмами мне кажутся большим мракобесием, чем настойка кузнечика, - ответил Карл, устав от идиотской перебранки, - Покажите, где мне поставить роспись.

Но не смотря на мрачные прогнозы доктора, перелет Хелена выдержала хорошо. Он не решился сразу ей признаться, что они летят в Дарвин, а не в Стокгольм, и всю дорогу ждал от нее щекотливых вопросов. Но, к его удивлению, она их не задала. Только проснувшись следующим утром в душном гостиничном номере, протянула тонкую руку к окну и сдвинула желтую штору, в которую радостно стучались зеленые ветви.

– Февраль. А я по-прежнему гляжу на чертовы пальмы, - рука упала, и комната вновь погрузилась в желчный полумрак, - Увижу ли я еще когда-нибудь снег?

– Увидишь, милая, и очень скоро, - говорил Карл со всей искренностью, на которую был способен, пока доставал из маленького холодильника шприц и ставил жене укол, - Мы закончим тут кое-какие дела, а потом поедем в горы. Заснеженные сосны и лыжня под ногами, а в термосе горячее вино. Вечер у камина в горной хижине с друзьями. И ты будешь рассказывать о своих австралийских приключениях…

– О приключениях в Аду, - криво улыбнулась Хелена. Зрачки ее расширились, губы расслабились, выпустив на подушку тонкую струйку слюны. Карл поцеловал ее холодный лоб и быстро вышел из номера. По дороге он поймал первую попавшуюся горничную, сунул ей двадцатку и попросил проверять жену каждые полчаса. Таксиста же он попросил отвезти его в любой район, где проживает коренное население.

Наслушавшись рассказов Яррана, Карл был уверен, что в считанные минуты найдет себе проводника, но, к его удивлению, это оказалось практически невозможно. Во-первых, несмотря на то, что бушмены свободно разговаривали на английском, акцент их был настолько чудовищным, что Карл с трудом разбирал едва ли половину произносимых фраз. Кроме того, подавляющее большинство отказывалось и нос сунуть в северные леса, а те, что нехотя соглашались, заламывали совершенно нереальную цену.