– Да ну, брось… Сдался ей твой Вадик?

– Ага! А косуху на прошлый Новый Год не она ли подарила?! Из телячьей кожи, между прочим! Она как-минимум семьдесят стоит. Будет ли старуха так тратиться на мужика, который ей не сдался?! И знаешь, как она его зовет, когда думает, что никого рядом нет? Дюня! Я своими ушами слышала!

– Почему Дюня?

– Ну, видать, сокращенное от Вадюня. По-твоему, это похоже на обращение начальника к подчиненному?

– Думаешь, он спит с ней?

Алла увидела за приоткрытой дверью склонившиеся к пепельнице тени и бесшумно отступила внутрь магазина. Внутри все клокотало от бешенства. Так вот, значит, с кем!.. Маленькая дрянь! Косуха ей поперек горла встала! А то, что она на тот же Новый Год каждой пигалице купила сертификаты на пять тысяч в Ив Роше..?!

Пунцовая от возмущения и стыда, она выскользнула из магазина и подождала пять минут, прежде чем с деланно безмятежным видом вернуться обратно. Обе пигалицы уже были в зале. Одна споро обслуживала клиентов, а другая с надутым видом сидела за кассой, уставившись в свой смартфон.

Алла внимательно ее оглядела. Высокая, худенькая, с тугим хвостом на затылке явно нарощенных, пепельных волос и злыми серыми глазами. Маша? Наташа? Алла никак не могла запомнить, как их всех зовут, потому что пигалицы постоянно сменялись. Надо будет навести справки у кадровика…

– Почему вы киснете за кассой, когда в магазине такой наплыв? – как можно спокойнее спросила Алла, подойдя к ней, - Неужели не видите, что ваша коллега зашивается?

Девица подняла глаза, и лицо ее задергалось в попытке улыбнуться.

– Алла Константиновна, добрый вечер… Я только на минутку присела…

– Ну, так поднимайтесь и продолжайте вашу работу, до закрытия еще целых тридцать минут.

Пигалица пару секунд буровила ее колючим взглядом из-под идеальных «стрелок», и, когда Алла уверилась, что та непременно устроит сцену, противная деваха поднялась и нехотя отправилась в зал.

Алла проверила выручку и, пожелав девочкам хорошего вечера, двинулась домой. Внутри бурлили смешанные чувства. С одной стороны, было крайне унизительно и обидно, что за ее спиной шушукаются. Но еще унизительней было то, что пигалицы считают, что она прибегла к искусственному омоложению, да к тому же сделала это ради Вадима! Неужели ее невинное, маленькое увлечение на закате молодости так бросается в глаза?!

Ну ладно… не такое уж невинное. И не такое уж маленькое. Алла действительно была по-свински, до неприличия влюблена в своего водителя. И да, она безропотно терпела все его лень, подколки, ухмылки и панибратское отношение только лишь из страха его потерять. И, конечно, делала дорогие подарки, чтобы он и думать не смел куда-то навострить лыжи. Но она никогда, ни словом, ни жестом, ни, как она надеялась, мимикой, не выдавала своей тайной и поздней страсти.

Зная, что выглядит она, как и должна – как грузная женщина на пороге унылого пятидесятилетия – она ни коим образом и не пыталась обратить на себя его особое внимание. Все, к чему она стремилась – чтобы он просто был рядом. Видеть его неподвижный зеленоглазый взгляд, крупный, породистый нос, подвижные, пухлые губы, его неизменную ехидную ухмылку, волевой подбородок и бычью шею… Все остальное было только в мечтах, и там и должно было оставаться. Она прекрасно знала, что у нее нет реальных шансов на полноценные отношения. В отличие от молодой и злой… Маши? Наташи?

Но, с другой стороны, по лужам она шла в приподнятом настроении. Ведь абсолютно ясно было, что за язвительными комментариями пигалицы скрывалась элементарная ревность! А ревновать можно лишь к равноценной сопернице…

Повинуясь внезапному порыву, Алла нырнула в один из павильонов и, постаравшись абстрагироваться от мельтешения вокруг, оглядела свое отражение в зеркальной витрине. На нее глядела бодрая женщина лет тридцати пяти, в явно большом ей сером пальто и с дурацким пестрым газовым шарфиком вокруг лебединой шеи. Она стянула шарфик и сунула его в карман, визуально скинув еще лет пять, а потом решила, что посвятит весь следующий день шопингу. Новый гардероб ей явно не помешает.

Вернувшись домой, она обнаружила пропущенный звонок от Вагиной. Как и обещала, та звонила каждый день, но звонки эти с каждым днем становились все тягостнее, ибо напоминали ей ежедневный отчет перед неведомым начальством. Подруга дотошно выспрашивала обо всем, что происходило с Аллой за день. О себе же не говорила ничего, кроме того, что работает, а связь оказалась хуже, чем она надеялась, поэтому по видеосвязи выйти не может.

Алла прекрасно понимала, что никакой командировки нет, и дурища уже почти месяц сидит дома, но, хоть убей, не понимала причин. В конце концов, она пришла к заключению, что подружка наступила на пробку, как с ней уже не раз случалось, и втихаря пьет на своей маленькой кухоньке. Смысла тащиться к ней и долбиться в дверь не было никакого, ибо она точно знала, что та как всегда затаится и не откроет.

…

А еще через три дня Вадим вдруг пропал. Он должен был в обед повозить Аллу по городу, но в назначенное время не явился и даже отключил телефон. В тревоге женщина взяла такси и полетела прямиком в тот злосчастный магазин на Знаменском, надеясь окольными путями что-нибудь разузнать.

Когда же она прибыла на место, то обнаружила невероятную картину. На двери висела табличка «Закрыто по техническим причинам», а Маша (она все-таки оказалась Машей), размазывая потеки туши по щекам и поливая слезами бумажный лист, писала заявление на увольнение. Приглядевшись, Алла поняла, что ход с тушью был скорее стратегическим, нежели трагическим, ибо под черными разводами отчетливо и неумолимо проступал здоровенный фиолетовый фингал.