Аника! Я совсем забыл, что девочка осталась в доме. Что, если она отворит дверь? Ляпнет что-нибудь… Пригласит внутрь? А в погребе труп!

Я тут же вышел из-за дуба и неуверенно откашлялся.

В тот момент женщина как раз цеплялась за подоконник, пытаясь подтянуться на руках, от неожиданности сорвалась и чуть не упала.

– Я не хотел напугать вас, - произнес я, как мог спокойно, - Что Вам нужно, мисс?

Выражение ее лица, как и само лицо, я разглядеть не мог – оно пряталось за густой вуалью, спускающейся из-под щегольской меховой шляпки, но вся ее поза говорила о крайнем замешательстве.

– Кто вы? – спросила она.

– Это мой дом и, думаю, вы первой должны представиться…

– Ваш… дом?! – женщина аж задохнулась, то ли от удивления, то ли от возмущения.

– Да. Мой.

– Вы лжете! – воскликнула она, - Где мисс Берта?

– Уехала, - ответил я после паузы, уже понимая, что это конец нашей идиллии, - Я купил её дом.

– Уехала? Куда?!

– Не могу сказать… Кажется, на север… к родне.

Женщина ненадолго замолчала. Весь ее вид кричал о том, что минутная растерянность сменяется осознанием некоей непоправимой действительности, и что она вот-вот вскипит.

– Что же нам делать?! – раздался, наконец, из-под вуали звенящий от напряжения голос, - Она не могла уехать!

– Леди… если вы объясните…

– Нам нужно войти! – она топнула ногой, - Немедленно откройте дверь!

Я растерянно молчал.

– У вас есть… бумага на покупку дома? Позвольте взглянуть.

Она требовательно протянула руку. На несколько мучительно долгих секунд мы застыли, и с нас можно было бы писать картину. Странную и жутковатую. Аккуратный сельский домик, ветреный мартовский день, женщина под густой вуалью протягивает руку огромному, оборванному мужчине, выступившему из-за сосен. И маленькая девочка, повернутая к ним обоим спиной. Смотрящий на картину, конечно, решил бы, что девочка закрыла глаза от страха перед зловещей мужской фигурой…

Возможно, что-то подобное подумалось и гостье, отрезвив ее. Казалось, она осознала, что она одна с маленьким ребенком в дремучем лесу, и это вовсе не тот случай, чтобы щеголять барскими замашками. А может, она что-то прочла и на моем лице, потому что вдруг охнула, прижала руку к воротничку пальто и медленно, по широкой дуге, обошла меня. После чего взяла ребенка за руку и, не сводя с меня глаз, попятилась прочь.

Я понимал, что надо удержать ее, дать себе какое-то время, чтобы придумать, как все уладить. Может, действительно пригласить незнакомку в дом, напоить чаем, познакомить с «дочкой», убедить, что все у нас тихо и законно… Но вместо этого я просто поворачивался на месте вокруг своей оси, следя за ее отступлением. Когда они скрылись за деревьями, я еще некоторое время слышал торопливый хруст их шагов. Потом все стихло.

Растерянный и опустошенный, я развернулся к дому и увидел вышедшую на крыльцо Анику. Она зябко куталась в плед и пытливо смотрела на меня. Я прошел мимо нее в дом, угрюмо буркнув на ходу: «Закрой дверь, выстудишь».

Я машинально занялся растопкой. Отсыревший хворост никак не занимался, ветер то и дело задувал в трубу и тут же гасил с трудом добываемый огонь.

– Нам придется уйти, - наконец, через силу выдавил я и тут же почувствовал сильнейшую тоску. Этот щедрый дом, который приютил и прокормил нас, я уже стал считать своим. Собирался к лету построить овчарню во дворе, прикупить в деревне ягнят и птицы… А теперь? Снова скитаться? Но какой был выход?

Что если… догнать, привести обратно? Я сильный и мог бы сделать все быстро. У мисс Берты появилась бы компания… А у Аники – подружка…

Я зажмурился и тут же забормотал молитву, испугавшись собственных мыслей.

– Не бойся, - Аника подошла сзади и положила прохладную ладонь мне на плечо, - Нам тут ничего не угрожает.

– Правда? – я хмыкнул, - А вот я уверен, что вскорости леди вернется с подмогой. В компании мужа и его приятелей.

Девочка негромко рассмеялась.

– Мужа? Можешь мне поверить, если у нее есть муж – это последний человек, к которому она обратится за… помощью. А тем более - к его приятелям.

Я бросил возню с камином и обернулся.

– Что ты… такое говоришь?

Она пожала плечами.

– Просто пытаюсь тебя успокоить. Бояться нечего. Она не вернется. Может, придет другая, но не эта. И придет тоже одна.

Я поднялся с колен, и ее рука соскользнула с моего плеча.

– Расскажи мне все, - потребовал я, - и немедленно!

– Что рассказать? – она глядела на меня с непосредственным детским удивлением, но при этом – я видел!
– едва сдерживала снисходительную усмешку.

– Все расскажи! – закричал я и, дернув ее за руку, усадил в кресло, - Мне осточертели твои загадки! Что это за дом?

– Просто дом, - вновь пожала она плечами.

– Кто та женщина в погребе? Она ведь никакая тебе не крестная!

– С чего ты взял?

– Хорошо. Как ее зовут? Где тебя крестили? Кем она приходится твоим родителям?

– Я… не помню…

– Ты все время это повторяешь, - произнес я, едва сдерживая гнев, - но при этом в некоторых вопросах проявляешь удивительную осведомленность. Если ты ни черта не помнишь, откуда знаешь, что мертвая старуха – твоя крестная?