Пес уложил старика на землю и стал снимать с себя плащ. Медея в это время поила ничего не соображающего Назира. Закончив, девушка повесила фляжку обратно на спину и, присев, накрыла лицо старика своим плащом.

Пес наблюдал за этим не понимая, что собирается сделать его спутница. Через мгновение она запустила руки под черную ткань, под которой спрятала Назира. Медея сняла черную перчатку, а голую ладонь положила на морщинистый лоб.

– Горяченный – произнесла девушка, убирая руку – может заболел?

Пес тяжело вздохнул. Медея быстро натянула обратно перчатку и поднялась на ноги.

– Идти еще далеко – здоровяк закутал Назира в свой плащ и поднял старика с песка.

Шаги Пса стали шире. Он явно торопился к убежищу.

Рассветные лучи коснулись песчаных скал. Трое добрались до убежища. На входе в пещеру с ловушками Пес коротко объяснил Лисе куда следует наступать, а куда не стоит. Медея быстро кивала, запоминая новое расположение иголок с ядом. Старик в руках здоровяка выглядел хуже с каждым часом. За всю вторую половину дороги Назир так ни разу и не сказал ничего связного.

Пробравшись внутрь через темную пещеру трое оказались на маленькой кухне. Пес со светом, идущим от фонарика на шлеме, отнес старика на кровать. Медея включила все лампы, что нашла, и стала рыскать в поисках аптечки по каменным полкам, выбитым в стене.

– Зараза!
– донеслось механическое ругательство до девушки с соседней комнаты.

Ее сердце пропустило пару ударов. Пес должен был осмотреть Назира, и такая реакция ничего хорошего не предвещала. Медея дрожащими руками перебирала найденные на полках предметы. Лекарства ей не попадались. Здоровяк возник рядом.

– У него нога разодрана и гноиться. Рана на свежую не похожа.

Следующие совместные десять минут поисков ничего не дали. Пес устало опустился на пол, признав тем самым дальнейшие попытки найти лекарства в убежище бессмысленными.

– Видимо, пока на Назира действовал яд он не чувствовал боль, поэтому держался, а сейчас – Пес злобно махнул рукой, рассекая воздух перед собой.

Со спальни на кухню проникали тихие стоны и сиплый бред старика. Медея легонько пнула по ноге здоровяка и произнесла:

– Если нужны лекарства, то я могу сходить за ними.

Пес поднялся на ноги, придерживаясь за стену. Девушка поражалась тому, что он еще был способен двигаться. Они почти бежали последние пару часов, чтобы обеспечить больному старику необходимый покой. Пес за всю дорогу ни разу не пожаловался на усталость. Однако, Медея видела, что он пошатнулся, когда вставал.

– Мне проще будет достать антибиотики – сказал здоровяк – и нужно что бы кто-то остался с ним. Лучше ты. А то я изведу и себя и его, пока буду ждать.

Соглашаясь с услышанным Медея кивнула. Бросить Назира в таком состоянии она не могла, хоть и понимала, что ставит своим нахождением в убежище крест на будущем. Чем дольше она оставалась на поверхности, тем меньше было шансов, что ей сойдет это с рук, а дорога за лекарствами по приблизительным подсчетам могла занять сутки.

– Ты не умри от изнеможения, пожалуйста – произнесла Лиса, вслед Псу.

Он замер на секунду у выхода в темноту пещеры полной ловушек.

– Постараюсь – бросил здоровяк перед уходом – а ты не плачь, если я не успею вовремя.

Девушка вздрогнула от услышанного, глядя вслед покидающему убежище Псу. Не теряя больше времени, Медея направилась в спальню. Назир лежал в неестественной позе на кровати, согнувшись к ноге, где из под лохмотьев виднелась рваная гнойная рана. Девушка присела ее осмотреть. Чем выше она поднимала ткань, тем хуже становилась картина, представшая ее глазам.

От тощей икры Назира до середины бедра красовался след оставленный клешней скорпиона. Сам факт, что старик не умер от потери крови, получив серьезное ранение, казался Медее чудом.

Она направилась в мастерскую. Включив генератор кислорода девушка стала мочить плащ. Вернувшись в спальню, она протерла раненного холодной влажной тканью. Он тихо стонал, лежа на боку, почти не шевелясь, словно смирился со своей участью.

Медея повторяла цикл. Снова и снова. Мочила ткань. Протирала старика, в надежде сбить хоть немного температуру и очистить рану.

Когда уровень кислорода в убежище был достаточный она открыла шлем. В нос ей ударил гнилостный запах, разлагающейся плоти еще живого человека. Перчатки Медея бросила рядом с кроватью и вновь ушла мочить ткань.