— Разве достойно ли женщине пользоваться оружием? Женщина должна слушать мужчину, своего отца, а потом мужа. Рожать детей.

— Понтифик, во многих странах и у многих народов женщинам не возбраняется пользоваться оружием наравне с мужчинами. Вы же знаете, что я был в стране Нипон. Там девицы знатных дворянских родов по достижении 18 лет просто обязаны владеть оружием.

— То богомерзкие язычники.

— Это так. Но в тоже время это не мешает их женщинам быть хорошими воинами. Хотя сами они в войнах кланов не участвуют. Только в самом крайнем случае, если произошло нападение на их дом. У русичей тоже не особо приветствуется владение женщинами оружием. Но и тотального запрета на это нет. Не возбраняется такое.

— Расскажи мне ещё раз о них. Особенно о старшей сестре, Александре.

— Обе сестры очень красивые. Высокие, стройные. В них чувствуется порода. Но самое главное, это их взгляд, как они себя ведут и как держаться с другими людьми, особенно с высокородными. Александра может быть очень весёлой, любознательной. Когда она смеётся, то невольно и сам начинаешь улыбаться. Взгляд её удивительных глаз то добрый и тёплый. Но может в мгновения ока стать холодным как лёд и острым как заточенный стальной клинок. Презрительным и высокомерным. Я такое наблюдал. Нет, она не мне это показывала, а другим. Младшая сестра, Елена во всём слушает старшую. У сестёр нет какого-то пиетета или подобострастия к высокородным. Мало того, иногда наблюдая за ними, особенно за Александрой, я видел, какими глазами она смотрит на некоторых дворян, как на своих холопов, уж извините понтифик. Поверьте, такое воспитывается только в семьях владетельных синьоров с самого рождения. Впитывается с молоком матери. У меня совершенно нет сомнений, что они обе высокородные донны, как говорят испанцы. Александра и Елена инфанты, за это я готов поручиться собственной головой. Мало того, если сравнить их с другими инфантами, то последние проигрывают сёстрам во многом. Я общался со многими инфантами и принцессами, дочерями и сёстрами владетельных синьоров Европы. В том числе и по Вашем поручениям. Но Александра, это что-то другое. Я не знаю как это объяснить. Восхищение, преклонение. Удивительная молодая женщина.

— Уж не влюбился ли ты, мой Джованно?

Граф печально улыбнулся.

— Наверное, понтифик. Но в неё нельзя не влюбится. И при этом, я стараюсь оценивать Александру объективно. Она умеет подчинять себе. Вы бы видели понтифик, как на неё смотрят её свита, которая состоит сплошь из юношей.

— Так может она развратная?

— Нет. Как раз в этом её нельзя обвинить. Её свита, это её личная гвардия, которую она взращивает лично. Я видел, как она в учебных боях, колотила этих юношей. До кровоподтёков, разбитых в кровь голов. Может даже всыпать палок сама за какую-нибудь провинность. Но при этом лечит их. Заботиться о них. Они преданы ей как псы. И убьют любого, не задумываясь, на кого она покажет.

— Расскажи ещё раз о том набеге на земли Ливонского Ордена. Там точно ушло пять десятков воинов с ней?

— Да. Я сам это видел. Все остальные воины, которые были в этой пограничной крепости остались на местах. Вернулась она с меньшим количеством воинов. Но как я понял, она потеряла около половины не при захвате крепости, а при отходе.

— Ты точно видел, что она привезла три сундука?

— Да. Три больших сундука. Очень тяжёлых. Их с трудом перетаскивали один сундук шесть здоровых мужчин. Причём тащили несколько шагов, потом ставили на землю, отдыхали. С трудом затаскивали в терем.

— Ты не видел, что в сундуках?

— Нет.

— Ты же знаешь, что сёстры преподнесли дары московскому правителю и митрополиту?

— Знаю. Уже наслышан.

— Это всё должно быть здесь, в Риме, а у не еретиков! — Юлий хлопнул ладонью по подлокотнику кресла, в котором сидел.

— Понтифик, два дня назад мне передали письмо от Александры.

Юлий заинтересованно посмотрел на графа.

— Что за письмо?

— Она попросила меня найти некоего Джироламо Фракасторо. И пригласить его в Москву. А также найти мастера, который сможет сделать линзы. Обещала хорошо заплатить мастерам.

— Кто такой этот Джироламо Фракасторо?

— Она пишет, что он врач. Я же Вам говорил, понтифик, что Александра сама великолепный врач. И я могу сказать, что то, что делает принцесса, никто из европейских эскулапов не делает. Это ещё её одна удивительная грань. Если бы не она, то меня сейчас здесь не было.

— Как я понимаю, у тебя с принцессой Александрой хорошие отношения?

— Да, понтифик.

— Выясни, кто такой этот Фракасторо? Что их связывает? Хорошо бы узнать для чего ей мастер по линзам? Трубу сделать для приближения предметов? Зачем?

— Я постараюсь, понтифик.

— Я намерен направить летом в Москву своих представителей. Возглавлять их будет твой брат Паоло. Хочу вызвать его из Генуи.

— Понтифик, может лучше мне поехать?

— А как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Я словно помолодел!

— Я подумаю. — Юлий некоторое время сидел молча, о чём-то думал. Потом сказал. — Джованно, тут такое дело. Мне донесли, что Фердинанд Второй Арагонский направляет посольство в Москву. Знаешь почему?

— Нет, понтифик. Я вообще удивлён. Что там делали испанцы?

— В Москве был представитель Фердинанда гранд и граф Луис Фернандес де Веласко-и-Суньига. Знаешь такого?

— Знаю, понтифик. И что?

— Так вот, как мне стало известно Александра в Москве встречалась с этим графом. Между ними был разговор. Она заказала ему сок, точнее смолу некого дерева. Которое растёт в Вест-Индии. И готова заплатить за эту смолу золотом! Но это ещё не всё. Александра рассказала, где растёт это дерево. В землях, которые ещё не изведаны испанской короной. И даже нарисовала карту этих земель. Фактически обозначив контуры нового материка.