Я пожала плечами.

— А что я скажу, Владыко? Разве я могу противиться воле Великого Государя?

— Не лукавь, Александра. А то епитимию наложу на тебя, на месяц. Молится будешь долго и тщательно. — Я вздрогнула. Этого ещё не хватало.

— Я не лукавлю, Владыко. Знаю я об этом. Он сам мне сказал, чтобы я готовилась. Через месяц венчание будет. Сказал, как отрубил и ушёл.

— А ты сама как? Александра, в глаза мне смотри.

— Я смотрю, Владыко. И скрывать не буду, как на исповеди Вам скажу.

— Говори. Я твой духовный отец.

— Не могу ему сопротивляться. Когда он рядом, да ещё если коснётся меня, ноги у меня подгибаются. Люб он мне.

— Вы что, блудом уже занимаетесь? — Варлаам нахмурил брови.

— Чего не было, Владыко, того не было. Василий Иоанович не принуждал меня к блуду.

— Александра, ты должна понять, не было ещё такого на святой Руси, чтобы Великий Князь женился на вдове. Даже если сам вдовец, то всё равно, девицу ему выбирали. Ты всем хороша, Саша. И ликом пригожа. И люд московский любит тебя. Люд воинский, да ратный за тебя хоть в огонь, хоть в воду пойдет. Многие бояре и князья к тебе благоволят. Святыни великие ты Церкви нашей вернула. И сама царского рода, императорского. Но ты вдова, да ещё дважды. Иноземные владетели могут не понять. Урон чести государству нашему может выйти.

— Я знаю, Владыко. Я говорила Государю об этом. Спросила, что разве девиц мало? Есть принцессы иноземные. Подобрать тебе могут. Или меж своих, боярышень, да дочерей дворян присмотреть можно. А он слушать не хочет. Сказал, что Великой Княгиней мне быть. И чтобы я не смела перечить ему. Я что могу сделать, Владыко?

— Ладно. Буду с ним сам говорить. В крайнем случае синод соберем.

Я изображала скромницу. Сидела, положив руки на колени. Митрополит внимательно смотрел на меня.

— В сомнениях я, Александра.

— А в чём сомнения, Владыко?

— Если Государь будет настаивать на том, чтобы именно ты стала Великой Княгиней, пойдут ли все боярские роды на это? И справишься ли ты?

— С чем справлюсь?

— Быть женой Государя. Стать матерью наследника.

— Я не знаю, Владыко. Я никогда не была женой Государей и Владетелей.

— Но ты царская дочь.

— Быть царской дочерью это одно, Владыко. А быть женой царя, это другое. Не всегда царские дочери становятся хорошими царицами.

— Вот и я о том же. — Я промолчала. — Александра! — Владыко смотрел на меня улыбаясь. — Сказывают ты больно хорошая сказочница, да певунья. Так ли это?

— А это, Владыко, что ты имеешь в виду. Сказку тебе рассказать, али песню спеть?

— Песню спой, Александра.

— А какую, Владыко?

— Чтобы за душу брала.

Я задумалась. Песен я знала много. У меня в семья папа петь любил. Бабушка и дедушка по маме, тоже пели. Я закрыла глаза. Начала петь:

Поле, русское поле

Светит луна или падает снег

Счастьем и болью связан с тобою,

Нет, не забыть тебя сердцу вовек

Русское поле, русское поле

Сколько дорог прошагать мне пришлось

Ты — моя юность, ты — моя воля

То, что сбылось, то, что в жизни сбылось.

Я пела, Владыко поначалу смотрел на меня удивлённо, но постепенно глаза его заблестели и затуманились, словно он унёсся куда-то далеко, может быть в свою далёкую юность. Окошки в карете были открыты и все сопровождающие нас слышали песню…

Не сравнятся с тобой ни леса, ни моря

Ты со мной, моё поле, студит ветер висок

Здесь Отчизна моя, и скажу не тая

Здравствуй, русское поле

Я твой тонкий колосок.

Я видела, как по щеке митрополита покатилась слеза. Возле кареты прибавилось конных…

Поле, русское поле

Пусть я давно человек городской

Запах полыни, вешние ливни

Вдруг обожгут меня прежней тоской