Шрифт:
– Будет все тоже...
– Знаешь, Петр Еремеич, я ведь в Питер собрался...
– Как же тебя сама-то пустила?..
– Убежал!..
– Почто тебя гонят?..
– Как же брат мой: хочу расстригаться...
– Нно-о-о?..
– Не верю... Вы, г. офицер отсюда куда?..
– Да тоже туда же...
– Микалаша не брешь... Ты ведь прогулкой!
– Ну, значит, вместях и поедем.
Зайчик сидит не припаянный, не может он глаз с дьякона с Николы-на-Ходче отвесть, есть у него тоже кой о чем его расспросить, про крест водо-святный, правда ль, тогда он в Чертухине был и почему потом не заехал, как о том с черной телеги кричал, и почему сейчас дьякон в Питер собрался...
Снилось, дескать, али не снилось?
– Поеду к царю,- говорит дьякон,- скажу, что в бога Больше не верю...
– Он те за косы повесит...
– Не повесит: я ему докажу...
– Чего тут доказывать: пей!..
– Пью, г. офицер, за ваше здоровье...
– И я за твое, Микалаша...
Выпили: дьякон, как лошадь холодную воду, залпом - Петр Еремеич и Зайчик.
– Хороша!
– крякнул Петр Еремеич.
Дьякон отвесил губу:
– Так вот, Петр Еремеич, поеду к царю и скажу: ваше величество, в Бога не верю...
– Экая невидаль,- Петр Еремеич, смеясь, говорит,- да разве это стать-важно: веришь ты или не веришь?..
– Я рясу ношу: мне это важно...
– Рясу ты можешь носить и в Бога не верить: ты, дьякон, не знаешь писания... что про последние дни в писании сказано?...
– Это ты, Петр Еремеич, насчет премудрости что ли, завернул?..
– Хошь бы да: что... не поймешь?.. а ведь сказано, поди, ясно...
– Как же: отдаст господь премудрость свою в руци человеци...
Дьякон пробасил и руки поднял, словно держит апостола, а не самогонный стакан...
– Да, дьякон, в последние веки... а дальше-то, дальше сказано что?...
Дьякон приставил палец ко лбу:
– Дальше: не знаю...
– Ну вот... а дальше все и понятно...
– Что дальше, Петр Еремеич?
– Зайчик впился в ямщика...
– Дальше: господь отринет лицо свое от земли и забудет о ней навсегда... а ты говоришь, дьякон, важная стать: веришь ты или не веришь...
– Мудрено, Петр Еремеич. что-то выходит...
– Ничего и мудреного нет: бог в нас с тобой, дьякон, больше не верит...
– Тэк-с...
– Надо, дьякон, чтоб бог верил в людей, а люди могут в вере блудить сколь им угодно...
– Это, значит, ихнее дело,- вставил косоротый мужик.
– Заворотил, - говорит дьякон,- тут не разберешься без новой бутылки...
– Петр Еремеич уж скажет,- хмыльнул косоротый мужик.
– Лешего встренешь в наше время в лесу?..- подмигнул дьякону Петр Еремеич.
Дьякон подумал:
– Пожалуй, что нет...
– Ну, и вот: все отчего?...
– А от чего бы это... в сам-деле?..
– Человек на горке, а леший внизу, а человек взял да и перестал в лешего верить...
– Ну?..
– Ну, леший и скис, как мухомор от теплой погоды: теперь что леший, что болотная кочка, у него целый день на спине просидишь, не сведаешь...
– Значит, точка!
– Вот, дьякон, и выходит: вера - единый исток дыхания и жизни здесь на земле, оттого и не падает волос без веры, а жизнь, сила земли, стекает сверху вниз по ступенькам...
– Тебе бы, Петр Еремеич, в попы,- говорит косоротый мужик.
– Хороший бы был протопоп,- оскалил хайло рыжий дьякон.
– Езжай-ка, дьякон, к царю, он те под рясой крапивой нажгет...
– И поеду... Вместе с господином офицером поеду... Дойду до царя, потому больше нету моего терпежу: дьякон - и в Бога не верю...
– Да, это правильно: дьякон без веры, как мужик без порток...
– Дык, Петр Еремеич, друг закадычный, как же тут быть... ты подумай...
– Запьешь от горюхи...
– И то уж пью, сколько кто поднесет...
Дьякон уронил рыжую голову, потянулся и карман за красным платком, у Зайчика сами дрогнули губы, а Петр Еремеич подставил стакан под дьяконов нос и сказал:
– Причастись!
* * *
В это самое время часто зазвонили к обедне в чагодуйском соборе, колокола так и залились с высокой колокольни, словно в припляску: веселый был в Чагодуе звонарь.
Мужики порасправили бороды, кой кто на лоб крест положил.
Иван Петухов на табуретке поднялся в угол прилавка и, с широким крестом во все брюхо и плечи, оправил большую лампадку, остриг фитиль в поплавке, и по трактиру пошел, пробираясь золотистым лучем под махорочным дымом, тихий и ласковый свет.