Раскрыл наручники, освободил запястья (остались внушительные грязно-темные следы), погрузил подростка на здоровенный кусок линолеума, укрыл и потащил в квартиру доктора.

Теперь у меня на попечении девочка Дарина и безумно худой пацан лет пятнадцати, Сергей. Оба спят на диване, я топлю квартиру аккуратными дровами. Пацан не разговаривает. Может, глухонемой? Тогда откуда она знает его имя? Скорее слегка повредился умом. Кстати, того самого «Дядю Юру» они тоже частично съели, не знаю уж в курсе девочка или нет, а вот я подвал проверил тщательно.

Прежде чем покинуть славный поселок Чехарда, мы похоронили отца и мать Дарины. Да, для неё это было трудно.

Девочка как экскурсовод. Пока шли, рассказывала без умолка, где торговали цветами и как звали хозяйку, про цвет её глаз, а вот тут стоял газетный киоск, здесь магазин зоотоваров, ДОСААФ, автомастерская, магазин крафтового пива, биллиардный клуб, отдел полиции.

Сережу таскали с собой. Он пришёл в себя, явно понимал, чего от него хотят, помогал по мере сил, но всё так же молчал. Девочка рассказала, что он сопротивлялся Алевтине, пытался напасть, но она была не так и слаба, к тому же решительна и уверена в себе. Ударила его трубой по гениталиям, потом, пока он корчился, несколько раз по голове. Приковала полицейскими наручниками, которые для чего-то носила в карманах.

Пацан ещё долго ругался, кричал, звал на помощь. Она иногда била его по лицу, по животу, в пах, но он не замолкал два с половиной дня. А потом — перестал говорить. Дарина думала, что он навсегда порвал себе голосовые связки или охрип. Теперь всюду ходил за нами и помогал.

Поскольку большая часть квартир «моего» подъезда уже вскрыты (мной же), провел поиски, стащил всю одежду и обувь примерно их размера. Дарина одела себя и Сережу. Как гигантскую куклу.

Потом сходили к ней домой (там было открыто и, кажется, слегка ограблено). Одели её отца и мать в верхнюю одежду, причесали, привели в порядок. Пока ребенок осталась собирать свои вещи, заодно прощаясь с прошлой жизнью, я вышел, сходил по её указанию в похоронное бюро (она и про это рассказала), нашел там два гроба, привязал веревкой, волоком притащил, потом в одиночку раскопал сугроб над клумбой у дома, выдолбил широкую яму в мерзлом грунте.

На всё это потратил практически весь день.

Поднялись в квартиру, вместе с Сережей переложили и поправили закоченевшие тела. Спустить аккуратно совсем уж не удавалось, но мы старались. Дарину несколько раз пробивало на слёзы.

И всё же это нужно. Нужна завершенность, нужно чтобы не было стыдно перед мертвыми и ощущения что даже проститься с ними не смог. Что не отправил на покой «как следует».

Я сказал скупые слова. Дарина плакала навзрыд, потом выдавила «прощайте, папочка и мамочка».

Ворона была при нас, только довольно высоко. Тоже молчала.

На следующий день мы вломились в единственный местный спортивный магазин на первом этаже бывшего Дома Быта, где я, наконец, нашел разные варианты компасов, в том числе наручные. А ещё приличную брезентовую палатку, спальники и некоторые приблуды для путешествий, лыжные палки, спортивные сани (открутил оттуда шикарные композитные полозья, переставил на свой гроб), атлас автодорог (дорог как таковых нет, но местность-то осталась), снаряжение для детей. Мелькнула мысль оставить их в Чехарде, но я её отбросил. Надо их куда-то пристроить.

День не окончен, время есть. Оставил детей отдыхать и играть в нашем «гнезде». Вышел. Снег не валит, бросил птице несколько кусков вареной волчатины. На пробу «раскопал» отделение полиции. Взломал оббитую жестью дверь. А что, у них тут уютно, по-домашнему. Почему-то возникло ощущение, что коллектив был дружный и не злой. Постеры висят, стенгазета, окаменевшие цветы на подоконниках, какие-то картины.

Оружейка в дальнем конце коридора. При помощи лома-карандаша смог отжать язычок замка внешней двери, потом с огромным трудом погнуть металл рамы внутренней запорной решетки. Весь взмок. Ушло, по меньшей мере, сорок минут.

Внутри темно. Осветил фонарём. Не так и плохо. Большая часть автоматов АКСУ отсутствовали. Но, две штуки оставили. Плюс дюжина ПМ, один ПЯ, три короткоствольных ПП-91 «Кедр» и некоторый запас патронов к ним. У дальней стены оружейки стояла, прислоненная к стене, с какой-то неразборчивой биркой ржавая дурень противотанкового ружья. Надо думать материал уголовного дела, а не действующий экземпляр на вооружении полиции. Хотя кто их знает, сельских полицейских…

В столах и шкафах много припрятанного барахла вроде пакета семечек, грязных носков, чемоданчика с оторванной ручкой, набитого почему-то тарелками и вилками, каких-то непонятных записей, женской пуховой куртки, погнутого автомобильного бампера. Зачем он тут?