— Вперёд!

Жан-Поль не отреагировал на команду, за что тут же получил порцию ударов. Он не сопротивлялся, а вёл себя безучастно, отчего казалось, словно его тело всего лишь живой манекен.

— Постой, — остановил напарника второй стражник, — походу, этот спёкся. Ты его так зашибешь. Хочешь потом гору отчётов писать?

— Вот же тварь! — напоследок стражник всё же пнул ногой в живот арестанта, который валялся на полу.

— А ты ожидал иного после трёх суток без маны, астрала, инфополя и всех чувств? Поднимай его!

— Хе-хе!

— Чё ржешь, придурок?

— Ты так сказал, как про хер проститутке: поднимай его! Хе-хе-хе! И сам ты придурок! Понял?!

— Каждый раз понимаю, когда присовываю твоей сестрёнке!

— Твои шутки устарели, Клиф, — растерял всё веселье первый стражник. — То, что ты женат на моей сестре, ещё не повод каждый раз напоминать о ваших семейных отношениях…

Их перепалка проходила в процессе поднятия на ноги Жан-Поля. Как только они с этим справились, то подхватили его под руки и потащили вперёд.

Вскоре его доставили в кабинет ментата, которым на удивление оказалась рыжеволосая девушка на полголовы ниже землянина, что по местным меркам являлось совсем низким ростом. Зато бюстом её природа не обделила — выпуклости изрядно выпирали, натянув чёрный камзол в районе груди.

У дамочки на груди красовался знак мастера менталистики. Кабинет был обставлен скупо: шкаф, стол, кресло для ментата и вмурованный в пол стальной стул с подлокотниками для задержанного, на который силой усадили Жан-Поля.

Едва заметив его состояние, девица брезгливо скривила симпатичное личико.

— Какого демона вы с ним делали? — устремила она гневный взор зелёных глаз на стражей.

— Госпожа Элоиза, это не мы, — начал оправдываться Клиф. — Это душегубка. Он провёл там три дня, и вот…

— Это кто такой умный решил отправить в душегубку на трое суток целого архимагистра?

— Не могу знать, лэра. Это было не в нашу смену.

— Свободны, — повелительно взмахнула она рукой. Когда стражники вышли, она обошла заключённого по кругу и внимательно осмотрела. — Плохо дело… но надо пробовать.

Она прикоснулась ладонью к его лбу и послала волну эмоций, которые должны были поспособствовать ответам. По телу Жан-Поля словно пропустили электрический ток. Он дёрнулся.

— Ответь мне, — елейным тоном начала Элоиза, — ты зачем убил тысячника Мерзуса?

— Он был предателем, — голос парня звучал сухо и безжизненно.

— Почему ты решил, что он предатель?

— Он саботировал приказ командующего армии Кирина, пытался своим бездействием убить более трёхсот опытных солдат Кирина за раз, собирался избавиться от полезного для страны архимагистра. Он предатель.

— Понятно, — убрала ладошку от его лба девушка и поморщилась, словно от головной боли. — Ну и каша у тебя в голове — не могу прочитать мыслей. Похоже, что ты и правда спёкся. Плохо. Очень плохо.

Она села в кресло и достала из ящика стола пачку бумаги, чернильницу и стальное перо, после чего принялась за написание отчёта. При этом она начала бормотать себе под нос:

— Если каждого самоуверенного ублюдка, поставленного по приказу свыше не на своё место, считать предателем, то страна станет лучше. Вот только кто же позволит графских родственников мочить налево и направо?

Она поставила помарку, которую поспешила исправить чарами. После чего снова продолжила бормотать под скрип пера:

— И зачем тебе это было нужно? — на миг она подняла глаза на арестанта, но не заметила на его лице проблесков разума. — Эх… Целого архимагистра потеряли. И попробуй докажи, что это графских рук дело, хотя любому дурню всё ясно. Молчишь? Ну да, после трёх суток в душегубке-то… Не уверена, что я бы выдержала.

Она продолжила скрипеть пером, но в какой-то момент потеряла мысль и застопорилась. Элоиза оторвала взгляд от бумаги и снова посмотрела на пленника.

— А ты красавчик… Хм… — в её глазах прорезались интерес и жадный блеск. — Хм-м… А что, если мне завести ребёнка от архимагистра? Это же какой у него получится магический потенциал? Хм… А, демоны! Когда ещё представится такой шанс?!

Давненько Жан-Полю не приходилось выступать в роли фаллоимитатора. Последний раз подобное было с Шоной, но тогда он проявлял активность. Теперь же он оставался полностью безучастным, лишь тело реагировало так, как и должно у здорового мужчины. Элоиза повалила его на пол, стянула с себя штаны и принялась изображать наездницу на единороге. «Рог» тоже имелся в наличии — его-то она и оседлала. Сделав своё дело, женщина привела себя и пленника в порядок, после чего с довольной как у лисицы мордочкой вернулась к отчёту.