Шрифт:
— У него замашки плохого военачальника, — заметил лейтенант. — Ему ровным счетом наплевать, если снаряд сметет с лица земли полдюжины домов.
— Точно. Во время войны это простительно, но сейчас необходимо защищать от нелепых случайностей мирное население. Мы-то прекрасно знаем, по чьей земле ходим.
— Хуже всего, господин полковник, то, что мы понятия не имеем об их боеприпасах.
— Хуже всего, лейтенант, то, что на нас взвалили всю ответственность. Остальное ерунда. Позовите моего ординарца.
— Ординарец господина полковника!
— Я здесь.
В дверях появился солдат; вытянувшись, он отдал честь.
— Разрешите войти, господин полковник?
Ему дали папку с документами и бинокль и тут же забыли про него. Он так и сидел в углу, мрачный, маленький, в огромной стальной каске.
— Sergeant, — американец с эспаньолкой заглянул в глубь землянки, — do you remember Sammy Myers and his damned curves? [7] — Он с улыбкой обращался к дылде, жевавшему под самым потолком свою резинку.
7
Сержант, вы помните Сэмми Маэрса и его проклятые кривые? (англ.).
Полковник тоже улыбнулся на всякий случай.
— Что он сказал? — переспросил он у лейтенанта.
— Да ничего особенного, упомянул о каком-то типе, у которого была мания вычерчивать траектории…
— Sammy Myers… Don’t you remember? [8]
— Please, — взмолился сержант, всем своим видом выражая отвращение. Бледный, не вынимая изо рта жвачки, он добавил с насмешливой учтивостью: — Will you please stop talkin about that fuggin’kike? Will you, captain? [9] …
8
Сэмми Маэрс… Разве вы забыли? (англ.).
9
Пожалуйста, перестаньте говорить об этом вонючем еврее. Прошу вас, капитан (англ.).
— Что ответил сержант?
— Что не желает слышать об этом еврее. О том, с траекториями.
— А… — протянул полковник и подумал: «Прямо как дети».
Капитан Козлиная Бородка бросил на сержанта понимающий взгляд и захохотал. «Должно быть, это давняя история, фронтовая дружба», — заключил лейтенант, видя, что американский офицер, большой шутник, беспрестанно подтрунивает над адъютантом.
— Сержант…
Из угла, куда его запихнули с папкой документов, принадлежащих полковнику, и полевым биноклем, солдат-ординарец во все глаза глядел на чем-то недовольного американца, раздраженно жующего свою резинку над офицерскими головами. Солдат, зачарованный этой колоритной фигурой, разинул рот и с таким восхищением, не отрываясь, следил за янки, что через некоторое время, сам того не замечая, тоже заработал челюстями.
Его вывели из оцепенения крики американца с козлиной бородкой. Он призывал остальных, расположившихся у входа на наблюдательный пункт, полюбоваться вместе с ним чем-то на полигоне.
— Look over there… look [10] .
— Ax! — воскликнул полковник, глядя в щель, открывающую доступ в божий мир. — It is а пустельга. A bird [11] . Объясните ему вы, лейтенант.
— It’s… a hawk. A Portuguese hawk [12] .
10
Взгляните туда… взгляните (англ.).
11
Это… птица (англ.).
12
Это… ястреб, португальский ястреб (англ.).
— A hawk? Ястреб? — Галлахер скептически теребил рыжую бородку. По размеру, по форме крыльев он принял птицу за небольшого кондора. — Sure, — настойчиво твердил он, следя за полетом пустельги, плавно кружившей в небе. — It looks like a small condor [13] .
— Кондоры в Португалии? — удивился лейтенант.
Полковник пожал плечами:
— Не все ли равно. Если ему хочется, чтобы был кондор, пусть будет кондор. — И, вдруг заметив маленького солдата, спросил: — Послушай-ка ты, тебе доводилось когда-нибудь видеть кондора?
13
Конечно. Он похож на маленького кондора (англ.).
— Кондора, господин полковник?
— Да, старина, — поспешил ему на выручку лейтенант. — Птицу, похожую на пустельгу. Только побольше и потяжелее.
Ординарец весь сжался и растерянно повел плечами:
— Пустельгу, сеньор лейтенант… Да-да, пустельгу я знаю…
Три пары глаз следили из расселины за ленивым полетом птицы над стрельбищем. Далеко в степи пастух и ранний путник тоже запрокинули головы, наблюдая за этой одинокой птицей, отшельницей горных вершин, которая парила в вышине, купаясь в волнах легкого ветерка, и ласково касалась земли своей безмятежной тенью.
— Пустельга летит, пустельга! — кричали солдаты, ожидающие первого выстрела.
И в самом деле, это была пустельга, знакомая птица, воплощение величия свободной силы и бескрайнего спокойствия равнин.
XVII
В Лавре, как и предсказывал старик, работы не было, и потому путешественники из Симадаса направились в Серкал Ново. Портела однако предупредил:
— Ладно уж, пошли, только я не стану там долго задерживаться. Поздороваюсь с вашим Абилио и тут же махну в Лиссабон. А вы?