— Но как же так, сеньор капрал, разве артиллерист не имеет дела с мортирами?

— Почему не имеет? Имеет. Только какое же это объяснение, болван? Откуда может знать штатский, что обозначает подобное название? Он наверняка и не слыхал его, понятно?

Оба солдатика, оторопев от такого обилия вопросов, растерянно хлопают глазами.

— Нам еще не выдали инструкции, — извиняющимся тоном пролепетал тот, что поменьше.

Тогда более высокий заметил:

— Я полагаю, нет необходимости в инструкции, чтобы догадаться, что это орудие. Как ни крути, все выходит, что это огнестрельное орудие и его применяют на войне.

— Мортиру?

— Да, мортиру, сеньор капрал.

— Прекрасно. Значит, ты, продувная бестия, утверждаешь, будто мортира — огнестрельное орудие и его применяют на войне? Я не ошибся?

— Нет, сеньор капрал. Мортиру используют во время войны с другими государствами. Мортира — огнестрельное орудие, из него палят по врагу.

— Превосходно! Наконец-то капрала Три-Шестнадцать просветили добрые люди. Теперь остается лишь узнать, для какой такой войны предназначается это огнестрельное орудие и по какому врагу следует открывать из него пальбу? Валяй дальше, ума палата! Ты что замолчал, уж не сдрейфил ли часом?

Разумеется, он обращался к сидящим на лавке солдатам, но поглядывал преимущественно на трактирщика. Три-Шестнадцать испытывал неимоверную гордость оттого, что задал столь каверзный вопрос, и слова его были адресованы скорее человеку за стойкой, чем рекрутам, от него ожидал он сочувствия и одобрения.

— По какому врагу? — Маленький солдат явно колебался. — По какому врагу?.. Ага, сообразил, сеньор капрал… По мулам…

— Ну и отмочил же ты штуку, балда, — ахнул второй новобранец и разразился хохотом, стуча по полу тяжелыми сапогами.

А капрал Три-Шестнадцать лишь криво усмехнулся. От жалости и презрительного сострадания.

— По мулам, — ответил малорослый рекрут, и мулы действительно представлялись ему врагами. «По белому мулу — огонь!» — шутили между собой артиллеристы, получив приказ стрелять. «Бедняге мулу опять влетело ни за что ни про что», — обиженно ворчали старые служаки, когда их несправедливо наказывали перед строем.

Солдат повыше заливался смехом, хватаясь за живот.

— Сукин сын, ай да сукин сын! — Он покачивался из стороны в сторону, и его бурное веселье задевало товарища, который то и дело краснел от смущения до ушей. — Ха-ха-ха, ай да сукин сын!

Маленький солдат терпеливо выслушивал насмешки, прерывавшиеся взрывами хохота, он стыдился своей неудачной фразы. Однако всякому терпению есть предел. Если неопытный новобранец и допустил оплошность, ответив невпопад, нельзя же над ним всю жизнь издеваться; поняв это, рекрут толкнул локтем дружка и проговорил:

— Да, по мулам. А что здесь такого? Говорим же мы: «По белому мулу — огонь».

Час от часу не легче. Первый солдат захохотал еще оглушительнее, скамейка так яростно сотрясалась от его гогота, что, казалось, вот-вот перевернется. Один только Три-Шестнадцать сострадательно улыбался, наблюдая за спектаклем; он покачивал из стороны в сторону свое онемевшее от долгого сидения тело, как будто не имел никакого отношения к происходящему. Было очевидно, что все это не очень-то его забавляет, и он спокойно предоставил солдатикам самим разбираться, что к чему, пускай спорят, пока не выдохнутся или пока до них наконец не дойдет, какие они ничтожества, ничего не смыслящие в тонкостях военной жизни. Ведь «По белому мулу — огонь!» — всего-навсего выражение, бытующее в казарме.

«Просто поговорка, — думает капрал, стоя перед новобранцами. — «По белому мулу — огонь» — такая же поговорка, как и всякая другая, ее любят повторять солдаты, в том числе и артиллеристы. «По белому мулу — огонь» означает навести орудие».

Вслух же он произносит:

— Кто-нибудь из вас когда-нибудь видел, чтобы стреляли по мулам? Да прекрати ты ржать, весельчак! Я тебя спрашиваю: видел ли ты когда-нибудь, как стреляют из пушки по мулу?

— Как?! — переспросил маленький рекрут.

А его приятель, все еще не переставая хохотать, с трудом выдавил из себя:

— Я, сеньор капрал…

— Заткнись. Я хочу знать, видел ли кто-нибудь из вас, чтобы открывали огонь по мулам?

Тот, что смеялся, отрицательно покачал головой, второй солдат попытался вывернуться:

— Но… ведь так говорят…

— Говорят, олух царя небесного. Это выражение про белого мула называется поговоркой. Я тебе понятно объяснил? Это всего только поговорка, а никакой не враг.

Хозяин в глубине зала громко зевает. Он безразличен к ходу времени и не способен, как известно, ни на малейшее проявление любопытства. Вместо обычных разговоров о налогах, о том, сколько стаканов вина выпито и сколько монет выложено на стойку, солдаты взялись за военные проблемы, их интересует, что значит белый мул и является ли он на самом деле врагом.